В преддверии профпраздника начальник УМВД России по городу Липецку полковник полиции дал интервью «Первому номеру».

В преддверии Дня сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации начальник УМВД России по городу Липецку полковник полиции Денис Сарафанов рассказал нашему изданию о себе, о том, какие вызовы стоят сегодня перед полицией, какие преступления становятся исчезающим видом и о том, как служится полицейскому.
Не так, как в кино
— Одно издание пишет с ваших слов, что профессиональных успехов вы добились при поддержке семьи. Я пересмотрел много фильмов про полицейских, в том числе голливудских, и всегда думал, что семья — это проблема полицейского или, лучше сказать, полицейский — проблема для семьи. Почему у вас всё не так, как у киношных полицейских?
— Я всегда всем говорю: если дома всё хорошо, то и на работе будет всё хорошо, будет успех и всё остальное. Мы с женой дружили ещё в школе. После выпускного я решил поступить в Орловскую школу милиции. Это был 1998-й год. Приехал в Орёл, посмотрел и подумал, что поступать не буду, поеду домой, женюсь, а потом буду решать вопрос с учёбой. Вернулся, поступил в финансово-экономический институт, женился. Но милиция всё равно у меня в голове была. Когда вернулся из армии, сразу пошёл в милицию, жена меня всегда поддерживала и настояла, чтобы я закончил академию. Моя работа никогда между нами не стояла, хотя я всю жизнь раньше десяти вечера домой не возвращался. Мы ничего не можем планировать заранее, потому что меня в любую минуту могут вызвать на работу. Кроме отпуска, конечно же.
— Но вы ещё успеваете путешествовать с семьёй по России. И, что интересно, человек, который командует полицией большого города, ездит по стране на «Калине». Почему, например, не на «Тойоте»?
— Нет, у нас сейчас не «Калина». Мы сменили «Калину» на «Гранту универсал». Мне нравятся обыкновенные отечественные автомобили. Мне кажется, «Калина» и «Гранта универсал» — это хорошие семейные варианты. Для меня это понятные и надёжные машины.
— Я как-то читал, что вас признавали одним из лучших отцов в области.
— Да, у нас с женой трое детей — все дочери. Старшая уже вышла замуж, а средняя и младшая живут с нами.
Любовь к профессии
— Принято считать, что в работе стража порядка есть суровая романтика — погони, перестрелки с бандитами и так далее. Но вы начинали с должности помощники участкового. У вас перед глазами были неблагополучные общежития, чужие жёны в синяках и небритые домашние дебоширы. После этого не появилось ощущение, что вы ошиблись в выборе профессии?
— Наоборот, это привило любовь к профессии. Полиция ведь не для того, чтобы стрелять. Она для того, чтобы помогать. Я чувствовал, что нужен людям. Кому-то поможешь решить семейные проблемы — мужа, например, успокоишь. На какого-то ребёнка повлияешь. На его будущее. Был случай, у одной женщины хотели квартиру отнять. Мы вмешались, преступники оставили её в покое и понесли уголовную ответственность. Каждый человек хочет кому-нибудь помогать, а работа участкового даёт возможность удовлетворить эту потребность.

Лучше проводить до дома
— Рассказывают, вы говорите подчинённым, что работяга, например, с комбината, который после работы немного перебрал, не цель полиции, и считаете, что его лучше проводить до дома, чтобы его не тронули хулиганы. В массовом сознании всё ещё не изжит алгоритм: поймали пьяным на улице — поехали в отдел.
— У нас такой цели нет, нет такой статистики и всего остального. Какой смысл везти его в отдел? Его лучше до дома проводить, чтобы он не стал объектом преступления. Он рабочий человек. Просто возвращался со смены, где-то чуть-чуть перебрал, и у него одна цель — добраться поскорее до дома. Когда-то, лет, может, пять или десять назад, обсуждался вопрос о создании вытрезвителя. А смысл в нём какой? По моему мнению, смысла в нём нет, потому что он будет пустовать.
Алло, это мошенники
— Подвыпивший работяга не цель полиции. А что тогда цель?
— Сегодня перед полицией стоит новый и серьёзный вызов. Преступления в сфере информационных технологий. Это переводы с банковских карт мошенникам. Вот над чем сегодня в первую очередь работает полиция.
— Да, люди стали бояться, когда им звонят с незнакомого номера, боятся переходить по ссылкам. Можно сказать, боятся современных технологий, как грабителей в подворотне. Есть тут какой-то свет в конце тоннеля?
— У нас в этом году за, наверное, последние лет пять произошёл рост раскрываемости таких преступлений. И в том числе регистрация упала на 40%. Тут сработало сразу несколько факторов. Мы проводим профилактическую работу, сотрудники банков и средства массовой информации постоянно объясняют, как себя вести, если позвонили мошенники. Законодательство меняется. Сегодня, вы знаете, банки блокируют переводы, если операция вызывает у них подозрение. Наши военные тоже хорошо помогают. Основная масса кол-центров находится за рубежом в русскоязычном кластере. На начальном этапе проведения СВО регистрация мошенничеств сократилась до минимума. А позже кол-центры восстановили работу на других зарубежных территориях. Ну и люди стали осмотрительнее. Один раз человек ошибся, второй раз его уже не проведёшь. И другие, глядя на него, становятся осторожнее. Мы всем объясняем, что главное — не идти на поводу у мошенников, не сообщать им код, не переходить по ссылкам, не переводить, как они просят, деньги на безопасные счета и не верить, если вам говорят, что на вас завели уголовное дело. Не добившись ничего, мошенник не может ведь залезть человеку в карман. Одним словом, все на своём участке работы борются с мошенниками, все вносят свой вклад, и всё это работает.
— Но всё же преступления в этой сфере вы продолжаете регистрировать?
— Да, и деньги мошенникам переводят, и на «Авито» обманывают, кто-то банковскую карточку потерял — кто-то подобрал, деньги потратил. Потом дела, связанные с микрофинансовыми организациями, или с игрой на бирже, когда кто-то хочет достать, как говорится, сыр из мышеловки. Потом к нам приходит, а с биржи все концы ведут на Украину. Мы туда не можем съездить. Но всё это документируется, и, я думаю, когда-нибудь этой бирже конец придёт.
Единичные случаи
— А квартирные кражи, угоны автомобилей и так далее — это, получается, для вас уже не на первом месте?
— Имущественные преступления практически все раскрываются. Квартирные кражи стали, можно сказать, единичными случаями. Они превратились в такой вид преступлений, про который молодые опера, мне кажется, даже и не знают. В этом году квартирных краж были единицы, и все раскрыты. Или возьмите кражи автомобилей. Когда-то это был бич. Утром человек вышел во двор, на машине нет колёс или бензин слили. И сколько машин «уезжало», как мы тогда говорили про угоны! Когда я был участковым, по семь-восемь угонов в день регистрировали. Помню, когда работал начальником отделения участковых уполномоченных, мне участковый — мой подчинённый — утром звонит, говорит: «У меня на участке за ночь четырнадцать машин «уехало». Это был год, наверное, 2008-й. Тогда на угоне машин специализировались. Сегодня такого нет. В этом году всего два автомобиля угнали. И оба раза не с целью наживы, а по пьяной лавочке.

Украл, продал — в тюрьму
— Года два назад вы рассказывали в интервью нашей газете, что одно из самых частых преступлений — кражи в магазинах, и говорили, что преступники воруют продукты оптом. Я, честно говоря, и не думал, что они работают с таким размахом. Допустим, не устоял человек перед соблазном, положил в пакет пачку творога или пару яблок и не заплатил.
— Да, есть и клептоманы. Они воруют для себя. А есть воры, которые ходят в магазины как на работу. То есть воруют не для того, чтобы покушать, а именно для того, чтобы подзаработать. Они надевают маски, шапки, обматываются шарфами, чтобы их не поймали камеры. Но это не работает, как бы им ни хотелось. За девять месяцев было 800 краж из магазинов. 800 уголовных дел.
— Так много?
— 800 за девять месяцев — это для города немного. Процентов семьдесят этих преступлений мы уже раскрыли, и люди понесли ответственность. Если вникнуть, то у каждого из них было по несколько краж из разных магазинов. То есть эпизодов было много, а людей, которые этим занимаются, гораздо меньше, и мы всех их, как правило, устанавливаем. Сейчас везде просто огромное количество камер и других способов, которые не дают им уйти от ответственности. Есть иногородние из Москвы, например, или из Воронежа. Дома они уже засветились, думают, поедем в Липецк, там нас никто не знает. Но мы-то обмениваемся между собой информацией, базами данных и всё равно их ловим. Поэтому кражи в магазинах тоже идут на спад. В этом году их было на 20% меньше, чем в прошлом.
Раскрываемость 100%
— То есть получается, что преступность в основном идёт на спад, а кто нарушает закон, тому недолго гулять на воле?
— В целом да. Вот взять, например, убийства. В этом году их на 25% меньше зарегистрировано. Они все раскрыты. Причинение тяжкого вреда здоровью. Зарегистрировано на 27% меньше, чем год назад. Все раскрыты. Изнасилование. Все раскрыты. Их и было всего два. И вы же сами видите, в городе спокойно. Нет каких-то массовых драк, грабежей, нет ничего такого, что людям страшно выходить на улицу.
— Мне как-то рассказывали, в нашем доме кто-то снял квартиру и торговал наркотиками. Ему платили через мобильное приложение, а он с балкона дозы кидал. Правда, недолго.
— Мы постоянно ведём борьбу с теми, кто связан с наркотиками. У нас есть специальное подразделение, которое работает по этой линии. Обстановка тут стабильная. Я не могу сказать, что стало лучше или хуже. Но этой гадости реально меньше. Меньше от неё стали умирать. Раньше многие были этому подвержены. Лет десять, двадцать назад что-то там варили, кололи, сейчас этого, можно сказать, нет. Новое поколение как-то меньше склонно к наркотикам. У них сейчас энергетики и вейп. Сидят курят в машине, такой дым оттуда валит, что думаешь, пожар там у них, что ли? Тоже зависимость, но с наркотиками сравнивать нельзя.

У нас стабильность
— Кто сегодня приходит работать в полицию?
— Приходят и девушки, и парни. У нас девчонок и мальчишек пятьдесят на пятьдесят. Люди к нам идут. У нас стабильно. Зарплата, наверное, чуть выше среднего, и платят регулярно. Денежное содержание сейчас, я считаю, достаточное. На жизнь хватает. Участковым или ППСникам к тому же губернатор сейчас доплачивает. Если участковый, например, совмещает участки, то он зарабатывает под 90 тысяч. Кто-то, конечно, хочет и триста тысяч, и пятьсот или миллион получать. Здесь главное — не встать на другую сторону баррикады, а если служить, приносить пользу и вносить свой вклад в безопасность региона, то это к нам. У нас очень много своих льгот, есть свои санатории, своя поликлиника. Среднестатистическому пенсионеру-полицейскому — 40 лет. Лет 20 назад много писали о том, что преступники оснащены лучше стражей порядка, сегодня с точки зрения и материального обеспечения, и оснащённости мы пришли, наверное, к идеалу — у полиции есть всё необходимое для поддержания правопорядка.

Беседовал Виктор Унрау
Фото: УМВД России по городу Липецку