Супруги поделились с «Первым номером» бесценными воспоминаниями о прежнем Липецке и вообще о том, как в те годы жила огромная страна.

Приносим извинения, страница ещё редактируется. Зайдите чуть позже, чтобы увидеть окончательную версию материала.

Этой весной Валерия Валерьевна и Игорь Александрович Неверовы отметили 67 лет совместной жизни — в классификации свадеб эту дату называют «волшебная». С «Первым номером» супруги поделились бесценными воспоминаниями о прежнем Липецке и вообще о том, как в те годы жила огромная страна.

Ришелье и шарлотка

Валерии Валерьевне 90 лет. Игорь Александрович на год старше супруги. Переступив порог квартиры Неверовых в девятиэтажке на Первомайской, будто попадаешь на полвека назад: вагонка в коридоре, небольшого размера узорчатая плитка в ванной (страшный в советские годы дефицит!), шкафы с «подписками» — собраниями сочинений классиков. А по стенам — картины. В том числе несколько портретов хозяев — молодых и очень красивых. Они и сейчас красивые, а показывая фото своей юности, будто сбрасывают несколько десятков лет. К нашему приходу Валерия Валерьевна испекла шарлотку — ароматную и сочную. Она до сих пор готовит вкусные и сложные блюда.

— Я с детства привередливая к еде, а он всё ест, что ни приготовлю, — улыбается женщина. — Но я стараюсь: то борщ, то огуречник, так мы называем рассольник, то с клёцками, то лапшу натру.

На столе — льняная скатерть со сложным ришелье.

— Это я сама делала, — замечает Валерия Валерьевна мой взгляд. — Я и вышиваю с юности, и шью. Всё себе и домашним сама шила.

Да и вообще всё по хозяйству Неверовы делают сами, Игорь Александрович всю жизнь водил машину, до прошлого года супруги ещё и сад держали, девять соток в Ситовке, в СНТ «Речное». Всё вдвоём, их единственный сын живёт в Одессе и помогать родителям не может.

Под грифом «совершенно секретно»

Валерия Валерьевна окончила историко-филологический факультет Липецкого пединститута. Но попасть в школу не получилось, пришлось устроиться в детский сад. Да так и отработала с малышами больше 30 лет.

— Воспитатель, методист, отличник просвещения — её деятельность можно оценить такими словами, — с гордостью говорит про жену Игорь Александрович. — А в каком саду-то работала — в 14-м на Ленина, там родители все из обкома да горкома, особый подход нужен. Она и Дедом Морозом была, и логопедом, и воспитателем. Потом ещё и в 62-й садик пошла, на полставки, подработать прибавку к пенсии.

Игоря Александровича после окончания горно-металлургического техникума (так в те годы назывался металлургический колледж) направили в ГДР. И лишь недавно он получил право говорить, чем он и его коллеги занимались в дружественной стране.

— Добывали металл для атомной промышленности, — рассказывает пенсионер. — Работали на секретном предприятии, в «почтовом ящике». Ходили с датчиками радиации. Само слово «уран» было запрещено, всё было под грифом «строго секретно». Совместное предприятие СССР и ГДР «Висмут» занималось добычей и обогащением урановой руды на большой территории от Тюрингии до Саксонии, основное производство находилось в Карл-Маркс-Штадте в Рудных горах неподалёку от границы с Чехословакией. Неверов работал на «Висмуте» начальником одного из цехов.

Был всё время главарём

После возвращения в Липецк Игорь Александрович стал преподавать в том самом техникуме, который окончил. Между прочим, обучал работе в шахте и заключённых (шахт под Липецком было много, там использовали труд и этой категории граждан, а за выполнение плана в 121% день срока осуждённым засчитывали за три).

— Меня называли «господин учитель», — улыбается Неверов. — Я готовил рабочих для 3-й шахты, что в Копченке. И вольнонаёмных тоже обучал.

Затем Игорь Александрович работал геологом. Признаётся, всю жизнь чувствовал тягу к этой науке. Под его руководством в области открыли несколько месторождений огнеупорных и тугоплавких глин, их применяют в металлургии.

— Я пошёл туда несмотря на смешную зарплату, — улыбается Игорь Александрович. — В шахте платили 2 000 рублей, в Германии 2 400, а тут всего 690. Но зато работа очень нравилась.

Потом он получил высшее образование в Московском институте стали и сплавов (филиал одного из лучших в стране вузов располагался на углу Интернациональной, в том здании, где сейчас «Школа 21»). И устроился в проектный институт «Гипромез», дослужился до начальника технического отдела. Там он 13 лет работал и секретарём партийной организации. А вообще в его биографии есть работа и секретарём комитета комсомола, и председателем профкома.

— Я всё время был каким-то главарём, понимаете? — с жаром рассказывает Неверов, перебирая стопку благодарностей, в том числе за общественную работу. — Из «Гипромеза» ушёл на пенсию в 73 года. Никогда не забуду, как сердечно меня провожали. Женщины плакали.

От Хорошавина до Флёрова

Супруги — из коренных липчан. Они и родились в самом центре: Игорь Александрович на Первомайской, Валерия Валерьевна — на Карла Маркса. Один из дедов Игоря был кузнецом, другой — машинистом паровоза. Его отец работал начальником цеха в Студёновском рудоуправлении, потом начальником трамвайного депо на левом берегу. Отец Леры служил в технической службе на аэродроме. Учились будущие супруги на отлично: Игорь во 2-й школе, которая в то время была мужской, Лера — в 1-й, бывшей женской гимназии.

Несколько лет назад мы публиковали статью «Великий выпуск» — в 1954 году школа № 2 выпустила плеяду юношей, которые золотыми буквами вписали свои имена в историю не только Липецка, но и всей страны. И всех их Валерия Валерьевна, в девичестве Новикова, знала лично. Первый помощник Эдуарда Шеварднадзе Сергей Тарасенко, заслуженный строитель РФ Анатолий Хорошавин, завгороно Юрий Марчевский, почётный гражданин Липецка Вячеслав Котельников, доктор экономических наук Лев Докучаев, хирург-онколог Владимир Богомолов, директор заповедника «Галичья гора» Владимир Данилов… Они вместе проводили время: занимались спортом, ходили в кино, в парк, на пляж. А Игорь дружил с Юрой Флёровым, сыном Героя России командира первой в РККА батареи реактивных «катюш» Ивана Флёрова.

— Часто бывал у них в гостях, мама Юры Валентина Трофимовна очень приветливо нас встречала, — вспоминает Игорь Александрович. — Они жили там, где вторая школа сейчас, в одноэтажном доме: с воротами, калиткой, участочком.

Дети войны

Когда началась Великая Отечественная, Лере было четыре года, Игорю шесть. Но страшные воспоминания тех лет намертво врезались в их память. Семью Леры эвакуировали сначала в Грузию, потом в Армению. Везли в товарняке, в пути часто объявляли воздушную тревогу, а потом бомба попала прямо в один из вагонов. Его отцепили, а поезд поехал дальше…

А Игорь пережил даже две эвакуации. Сначала в Узбекистан. Его отца оставили работать в Липецке, а он с матерью, братом, грудной младшей сестрой, дядей и дядиной дочерью два месяца добирались до места. Правда, приехали туда уже без малышки.

— В вагонах двухэтажные нары, печка-буржуйка посередине, тряпки разные, и мы едем, — вспоминает Игорь Александрович. — Бомбили то и дело, я, помню, падал, головой о печку ударялся. Блохи, вши заели, их керосином травили. На станциях приходилось воровать уголь, чтобы печку топить. Взрослые посылали нас, пацанов, чтобы охранники не трогали. Помню: идёт навстречу мужчина и плачет, лицо чёрно-красное: от угля и в крови. У него отняли уголь и избили. Сказали, скажи спасибо, что не расстреляли. А сестрёнка в пути умерла. Так и похоронили где-то на остановке в посадках…

Инжир и 14 косичек

В Грузии семьи Новиковых и сослуживцев отца разместили в домах, где раньше жили немцы.

— С началом войны их куда-то переселили, — рассказывает Валерия Валерьевна. — Хорошие были дома, с хорошими садами. Мы, дети, объедались и инжиром, и орехами, даже кидались фруктами. А потом переехали в Армению, я там в школу ходила. Армяне относились к нам очень хорошо. Я ещё была беленькая, им такие нравились, мне все предлагали дружить.

Маленького Игоря же очаровали голубизна неба Узбекистана и огромная река Сырдарья. В поезде воды было в обрез, а тут им разрешили искупаться.

— Так и стоят в глазах каналы, арыки, целая система, — улыбаясь, как ребёнок, рассказывает Неверов. — И хлопок, огромные поля хлопка. Запах хлопка, пьянящий такой, я помню до сих пор. Мы работали в совхозе, помогали собирать спелые коробочки. Лаваш, кумыс — всё это я там впервые попробовал.

А ещё в Узбекистане он впервые в жизни влюбился.

В воспитательницу детского сада.

— Ей было 14 лет, и у неё было 14 косичек, — Игорь Александрович задумывается. — И волшебное имя — Рыскэ. Я обнимал её, трогал эти косички и дышал её запахом. Любовь была страшная.

Потом Неверовы вернулись в Липецк, а в 1943 году снова эвакуировались — на Урал. С металлургическим заводом.

— Первую доменную печь всю до болтика довезли в Новотроицк и восстановили, — говорит Неверов. — Там мы жили год, а в первый класс я уже в Липецке пошёл.

Пройдусь по Шалопаевке

Впервые Лера и Игорь встретились в Нижнем парке. На танцах. Ей было 18 лет, ему — 20.

— Танцы были в такой загородке, её называли «зверинец», там оркестр духовой играл, — вспоминает Валерия Валерьевна. — А дальше ещё одна танцплощадка, «сковородка».

— Она, красивая такая, ни с кем не танцевала. Ребята говорят: иди ты, может, повезёт. И со мной пошла, да, — кивает Игорь Александрович. — Я до сих пор помню музыку, которая тогда играла. «Рио-Рита» и «О, голубка моя». Я сразу в Леру влюбился. Раньше мы с девочками дружили, общались, но просто как друзья, даже под ручку никогда не ходили. А тут влюбился.

— Какой он был? Очень скромный. Не нахальный. Но красивый, — улыбается супруга. — И танцевал хорошо, в техникуме занимался бальными танцами.

Потом они погуляли по Шалопаевке — так в народе называли территорию от площади Карла Маркса до улицы Советской, там было много магазинов и всегда гулял праздный народ. Так и завязалась дружба, которая через четыре года привела к свадьбе. За это время Игорь Александрович успел поработать в ГДР, а Валерия Валерьевна — окончить пединститут. Поженились они прямо в День космонавтики. Но в 1959 году этот день был ещё не праздничным — Юрий Гагарин полетел в космос два года спустя.

Липецк — Одесса

Сейчас у Неверовых сын, внук и три правнука. Сыну Александру уже 66 лет.

— Чудесный был ребёнок, просто ангел, — говорит мать. — В школе — он учился в 12-й, тогда директором был Поспелов, его хвалили и хвалили. Он ещё и плаванием занимался.

Неверовы жили на улице Тельмана. Отец Валерии Валерьевны, демобилизовавшись из авиации, построил там дом. В шаговой доступности — и Сашина школа, и её садик, и геологоразведочная организация Игоря Александровича, она располагалась на Интернациональной.

Александр окончил строительный факультет политехнического тогда ещё института. Женился на втором курсе. У них с женой Таней тоже родился сын. После института год служил в армии. Сначала его направили в ГДР, потом перевели на Украину. Получив офицерское звание, он решил остаться в Вооружённых силах. После 20 лет службы вышел в запас — да так и осел на Украине, в Одессе.

— Уже и внуку нашему 45 лет, и правнуки подрастают, а видеться мы не можем, это очень тяжело, — рассказывает Валерия Валерьевна. — Хотя с сыном каждый день общаемся в мессенджере: как дела, как здоровье, фото друг другу шлём.

Это и есть счастье

Наблюдать за тем, как супруги перебирают фото из пухлых семейных альбомов, очень интересно: с тёплыми улыбками они будто общаются с теми, кто на снимках.

Спрашиваю, считают ли они себя счастливыми. И вообще что такое, по их мнению, счастье. Задумываются.

— Ох, вряд ли, — первой слово берёт Валерия Валерьевна. — Такую тревожную жизнь прожили, столько потерь перенесли. Я никогда не думала, что мы доживём до такого возраста. А болячек сколько.

— Ну что ты говоришь-то? — прерывает её муж. — Свой брак мы сохранили. Сохранили любовь друг к другу, к близким, к правнукам. Мы боремся за жизнь и живём — это и есть счастье.

Неверовы признались: хотя и были всю жизнь атеистами, теперь пришли к вере.

— Верим. Теперь верим, — кивает Игорь Александрович. — Хотя, когда я сам был парторгом, не пускал людей в храм, но вера должна быть у любого. Даже не обязательно в церкви стоять на коленях. Нужно верить в жизнь, в детей, в их воспитание. Без веры нельзя. И хоть столько трудностей мы перенесли — всего не расскажешь, мы благодарны судьбе, что вместе. Уже 71 год — ведь до свадьбы мы четыре года дружили. А там как Бог даст.

Текст: Марина Карасик
Фото: Сергей Паршин