Юбиляру исполнилось 55 и он дал интервью «Первому номеру» о непростом пути на сцену.
Приносим извинения, страница ещё редактируется. Зайдите чуть позже, чтобы увидеть окончательную версию материала.
Артисту Липецкого драматического театра Андрею Комарову исполнилось 55 лет. Пожалуй, лучшим подарком к юбилею — как для самого актёра, так и липчанам от него — стала главная роль в премьере спектакля «Джек» (12+). Эта лирическая комедия открыла новые грани его таланта.
О собаках и человеческом
— Андрей Владимирович, роль Нащокина в «Джеке» — ваша любимая из тех, что вы сыграли в Липецке?
— Все говорят, что в «Джеке» я хорошо сыграл. А мне нравится роль Василия Ивановича Базарова в «Отцах и детях» (12+). К Нащокину я пока не привык. В жизни я на такое — по просьбе мамы убедить дочку-подростка, что в меня превратился её любимый пёс, — ни за что бы не пошёл.
— Но это же сказка, добрая рождественская комедия…
— Да, но вопросы-то в пьесе поднимаются совсем не сказочные. Обретение смысла в жизни, человеческое одиночество. Ведь сегодня это наша главная проблема: мы вроде живём толпой, а копни поглубже — каждый сам по себе. Если бы мама Любы в реальной жизни меня просила, я бы попытался убедить её серьёзно поговорить с дочерью. Мол, это не первая твоя потеря в жизни и, к сожалению, не последняя. Мне кажется, что Любе не собака была нужна, а отец. Она страдала именно по нему. Если бы у неё был отец, она бы не была такая нервная. Как она обрадовалась, когда он наконец появился…
Из танкистов в артисты
— Я смотрела «Джека», спасибо вам за вашего героя. Слышала, артистом вы стали случайно.
— Я из семьи военных и мечтал пойти по стопам отца. Хотя в старших классах участвовал в самодеятельности, помню, Андрея Соколова в «Судьбе человека» (16+) по Шолохову играл, стихи на сцене читал, никогда не представлял себя актёром. Актёры для меня были этакими небожителями. Отец у меня служил в ракетных войсках. Мы жили в Казахстане, в Чимкенте. И после окончания школы я хотел стать танкистом, поступать в Екатеринбург в военное училище. Но туда вовремя не отправили документы, и мне пришлось отработать год токарем (специальность я получил в учебно-производственном комбинате) на крупнейшем в стране заводе, Чимкентском производственном объединении кузнечно-прессового оборудования, а потом отправиться служить срочку в армию. Из армии же я вернулся в совершенно другую страну. Завод разваливался, работы не было, я пытался устроиться хоть куда, даже грузчиком на хлебозаводе работал, стоял на учёте в службе занятости. И тут мне на глаза попалось объявление: в Южно-Казахстанский драмтеатр требуются монтировщики. Тогда я и знать не знал, кто такой монтировщик. Директор театра Ненадов убедил меня попробовать стать актёром, мол, многие именитые артисты пришли на сцену, не имея образования. Игорь Владимирович Вербицкий, он сейчас главный режиссёр и художественный руководитель театра, его поддержал. Так я и стал артистом. В этом театре, кстати очень солидном, я отработал 21 год. Сначала во вспомогательном составе, потом меня перевели в основной. Не отрываясь от учёбы, получил высшее профильное образование. Учился по специальности режиссёра, предметы изучали те же, что на актёрском отделении, плюс специальные.
От хохота до рыданий
— Свою первую роль помните?
— Начинал со сказок. Первая роль — злого разбойника-гиганта в спектакле «Саур» (6+) — это восточная сказка. Сказок сразу было много. А первая «взрослая» роль — торговца Антиоха в спектакле Бориса Рацера и Владимира Константинова «Диоген» (12+).
— Есть ли особенно сильные роли? Те, что в душе оставили след?
— Ох, дайте подумать. Ролей было очень много. Когда я уехал в Липецк, у мамы осталось два мешка моих ролей. Она спрашивает: что с ними делать? Это же вся твоя жизнь, я не понесу это на мусорку! Ну, конечно, Антиох. Потом роль тюремщика в трагикомедии Григория Горина «Забыть Герострата». Горин — это всегда так остроумно! Мой герой сначала Герострата отлупил за то, что тот сжёг храм. А он даёт ему монетку: сходи, принеси мне то-то и то-то. Тюремщик сначала возмутился: я тебе что, прислуга? А монетку увидел — опа, ну давай. А у тебя ещё будут деньги? Или вот ещё главная роль — лекаря Сганареля в комедии Мольера «Лекарь поневоле» (16+). Жена хотела отомстить дровосеку-пьянице и объявила его известным врачом, который творит чудеса. Мол, будет отнекиваться, не верьте, всыпьте ему как следует, и он всех вылечит.
— То есть у вас больше комедийное амплуа?
— Я бы не сказал. Хотя у нас у всех теперь комедийное амплуа — зритель больше ходит на комедии, видимо, жизнь сложная, люди хотят отдохнуть. В спектакле по повести Стейнбека «О мышах и людях» (16+) у меня была очень серьёзная драматическая роль. Я играл дурачка Ленни — огромного, сильного, очень доброго, но умственно неполноценного. Времена Великой депрессии в Америке, наёмные рабочие скитаются в поисках работы. За Ленни присматривал его друг, тоже наёмный рабочий. И так получилось, Ленни задушил девушку. Случайно. Толпа хотела его линчевать. Чтобы спасти Ленни от мученической смерти, друг его застрелил. Очень сильный, но тяжёлый был спектакль. Люди в зале плакали.
— Его долго ставили на сцене?
— Нет. Зритель плохо шёл на трагедию. Но без классики, без серьёзных спектаклей театру нельзя. Меня очень радует, что в Липецке Геннадий Владимирович Балабаев ставит спектакли, заставляющие думать. «Месяц в деревне» (16+), «Отцы и дети». Молодёжь надо воспитывать. Чтобы знали, кто такие Достоевский и Тургенев.
Нельзя без любви и трепета
— Чем наш театр отличается от казахского?
— Пожалуй, отличается стиль игры. Восточные образы более эмоциональные, гротесковые. Тут мы играем ближе к естеству, актёру надо быть органичным и естественным. Мне нравится липецкий зритель. Чувствуется: наш театр липчане любят, относятся к нам как к «своим».
— Вам комфортно в нашем театре?
— Да. И дело не в том, что я сейчас живу на Соколе и мне очень удобно добираться до места работы. Потихоньку вливаюсь в коллектив, идёт притирка — пять лет я уже тут, и мне нравится.
— Вы легко входите в роль?
— Тяжело. Очень тяжело. Приду пораньше, костюм надену, вживаюсь в роль. И отхожу от каждого спектакля долго — по полчаса сижу в гримёрке. После этого Ленни чуть ли не час чувствовал себя им, пуговицу не мог застегнуть. И ещё я часто не удовлетворён собой, мне кажется: плохо сыграл, были мысли даже бросить театр. А люди на улице подходят, благодарят за роли — ну, думаю, раз зрителю нравится, может быть, всё нормально. Я же не для себя играю. Для людей.
— Чувство самокритичности вам не мешает?
— Мешает. По гороскопу я Рыба, состою из двух противоположностей, это несчастье всех двойных знаков. Одна рыба у меня золотая, а другая — ядовитая. Вот я сам с собой и разговариваю, сам себя критикую. Хотя, когда актёр чувствует себя великолепным актёром, это и есть начало конца.
— Благодарны судьбе за то, что привела вас на сцену?
— А вы как думаете? Хотя это очень тяжёлая профессия. Каждый раз нужно играть как в первый, по-другому не прокатит, зритель всё равно поймёт. Без любви нельзя. Без трепета нельзя. И физически тяжёлая. К примеру, роль Нащокина я играю в куртке — зимняя комедия ведь. Но сейчас-то лето, зрителям в футболках жарко, а я мало того что обливаюсь потом, ещё и должен изображать, что мне холодно. И делать это надо играючи, чтобы зритель не увидел твоего труда.
— Банальный вопрос. Есть ли роль мечты?
— Мечтаю о главной роли помещика в пьесе Чехова «Медведь» (12+). Помню, как играл эту роль великолепный Жаров. Вдовушка пришла к нему просить отсрочки по долгам покойного мужа. Он издевался-издевался над ней и в конце концов влюбился. Вообще из-за таких актёров, как Ильинский и Жаров, я, наверное, и стал артистом. Мечтал быть похожим на них.
Оптимистический пессимист
— Скоро отпуск. Как вы оцениваете свои итоги 26-го театрального сезона? С удовлетворением?
— Да, наверное. Хотя я вообще неудовлетворённый человек. Меня иногда спрашивают, оптимист я или пессимист. Я оптимистический пессимист — с воодушевлением твёрдо верю, что всё будет ещё хуже.
— Так нельзя. Нужно находить поводы для радости…
— Да есть они, конечно, есть. Вот мы только что приехали из Керчи, возили в Крым на международный фестиваль «Боспорские агоны» спектакль «Не покидай меня» (12+), получили награду «Любовь народа», этакий приз зрительских симпатий. Пьеса Дударева о войне — трагичная и в то же время живая, светлая. А военная тема для Керчи — особая. Это же город-герой. Мы даже жили в районе, который в народе называют Героевка, а так это посёлок Эльтиген. Осенью 1943 года, когда Крым был в фашистской оккупации, тут высадилось больше 4 000 советских десантников. Они должны были прорвать немецкую оборону и открыть путь к освобождению Керчи. И хоть попытка оказалась неудачной, их всех уничтожили, они 36 дней отважно сражались в окружении, память об этом люди хранят. Нас долго не отпускали со сцены, приняли постановку великолепно. Но на спектакле были в основном люди в возрасте, мы-то прекрасно знаем, как что было, кто и за что воевал. Я больше радуюсь, когда молодёжь приходит в театр. Вот им необходимо доносить всё это, такие спектакли показывать.
Текст: Марина Карасик
Фото: Сергей Паршин