И почему свою профессию он считает сродни детективному делу.
Семь утра. Он уже на «боевом» посту, хотя официально рабочий день начинается с восьми. Заведующий детским онкологическим отделением детской областной больницы приходит раньше, чтобы успеть поработать с медицинскими документами, проверить дневники пациентов, составить план на предстоящий рабочий день.
— Нужно провести анализ анализов, они к этому времени уже готовы. Ты смотришь на них и коррелируешь день, кому-то нужно кровь перелить, эритроциты, кому-то тромбоциты, у кого-то начался инфекционный процесс — надо антибиотик назначить, и не один, противогрибковые препараты, — рассказывает о начале своего рабочего дня Дмитрий Погорелов. — На планёрке с медперсоналом обсуждаем состояние пациентов и делаем назначения. Так вырабатывается план на день. Примерно в 8:30—8:40 обход. Но бывает, приходишь к семи, видишь анализы и сразу идёшь к пациенту, который требует внимания.
Досье
Дмитрий Николаевич Погорелов.
Родился в 1981 году в селе Радченском Богучарского района Воронежской области. В 2005 году окончил Воронежскую государственную медицинскую академию имени Бурденко по специальности «педиатрия». Интернатуру по детской хирургии проходил в Липецкой областной детской больнице. Здесь же работал детским хирургом отделения экстренной и гнойной хирургии. В Москве прошёл первичную переподготовку по специальностям «детская онкология» в НИИ имени Блохина РАМН и «детская урология» на базе ДГКБ святого Владимира. В 2007–2012 годы работал детским врачом-онкологом в отделении плановой хирургии и урологии в областной детской больнице в Липецке.
С июня 2012 года по настоящее время — заведующий детским онкологическим отделением. С 2012 года является главным внештатным детским онкологом министерства здравоохранения Липецкой области. Имеет высшую квалификационную категорию по специальности «детская онкология».
А где пупок
Маленькие пациенты при виде на обходе этого бородатого доктора с записной книжкой и фонендоскопом в руках улыбаются. Они ему доверяют и ни капельки не боятся. А ведь заслужить доверие ребёнка не так уж и просто, здесь нужен особенный подход, к каждому свой.
— Если не получишь доверие ребёнка, многое потеряешь. Осмотреть его и понять толком не удастся. С подростками попроще, с ними можно разговаривать как со взрослыми, а с маленькими нужна хитрость. Можно, например, попросить показать пупок. Он начинает показывать, а ты ему говоришь, что нет там пупка. Как нет? Вот же он, и малыш сам его показывает. И вот ты уже начинаешь его ощупывать потихоньку, осматривать. Эта небольшая игра нужна, чтобы отвлечь малыша.
Разговаривать с детьми не учат в вузах. За этим опытом нужно охотиться самому. Что и делал молодой доктор Дмитрий — впитывал этот опыт, как он сам говорит, «диффузным» способом. Наблюдал, как ведут себя, общаются с малышами более опытные коллеги.
Мечтал стать юристом
Это сегодня Дмитрий Погорелов — опытный врач и заведующий онкологическим отделением областной детской больницы, в создании которого активно участвовал. И он уже не представляет себя в другой сфере. Хотя выбрать профессию врача ему посоветовали родители. Сам он мечтал стать юристом. Но отец тогда сказал, что юристов много, а врачей мало.
— Я согласился, тем более в школе мне всегда легко давалась биология, — вспоминает Дмитрий Николаевич. — 10-11-е классы учился уже в специализированном лицее в Богучаре, где готовили к поступлению в медицинский вуз. В 1998 году поехал поступать в Воронежскую медицинскую академию на лечебное дело и провалил экзамены.
Есть цель — нет препятствий
Но с пути в медицину не свернул и поступил в медколледж на фельдшера. Учился там и параллельно готовился к повторному поступлению. Через год снова подал документы в Воронежскую медакадемию, но уже на педиатрию и прошёл все вступительные экзамены. Успешно закончил вуз и в 2005 году приехал в Липецк в областную детскую больницу проходить интернатуру экстренным хирургом. А через два года ему предложили стать онкологом.
— В то время была программа здравоохранения, которая подразумевала создание в том числе и детской онкологии, но для этого нужен был профильный специалист. Здесь такого не было, и мне предложили занять эту нишу, — рассказывает Дмитрий Погорелов. — Прошёл обучение в Москве и потихоньку начал заниматься онкологическими пациентами. Но тогда не было профильного отделения. Больные были, а отделения нет. Только несколько онкологических коек в отделении плановой хирургии и в отделении, где лечили пневмонию.
В 2011 году Дмитрию Погорелову удаётся создать новое отделение — онкологии, где было всего 18 коек: 8 — онкология и 10 — гематология. Оно располагалось в плановой хирургии. Но этих площадей не хватало. И в 2016 году под онкологическое отделение было выделено целое крыло. Сегодня здесь 22 палаты — это уже серьёзное подспорье в борьбе за здоровье липецких детей.
Держи руку на пульсе
В онкологии важно держать руку на пульсе, быть в курсе новостей и уметь не просто читать, а вчитываться в исследования в поисках групп пациентов, которые получат наибольшую пользу от того или иного лечебного подхода.
— Ежедневно в ординаторской мы обсуждаем с коллегами спорные вопросы в надежде прийти к общему знаменателю, чтобы наше лечение не только продлевало жизнь, но и сохраняло её качество. При выборе тактики ведения пациента часто приходится рассчитывать на несколько шагов вперёд, обдумывать десятки вариантов. Чувствуешь себя детективом, который пытается по крупинкам собрать сложный пазл. Тут не получится постоянно следовать стандартным протоколам лечения: слишком много нестандартных ситуаций, слишком много факторов, которые могут повлиять на лечебный процесс. В онкологии ты всегда в поиске новых вариантов терапии, возможностей обеспечить пациенту лечение, борьбы с побочными эффектами.
Врач — это детектив, что пытается по крупинкам собрать сложный пазл, чтобы спасти пациента.
Врачи тоже плачут
Онкологи говорят: спасённый пациент — это норма, к этому привыкаешь. Радуешься, конечно, когда видишь, что всё хорошо, всё — как задумывал. Но это быстро забывается. А если пошло что-то не так, если случилась неудача, какая-то трагедия, — это надолго остаётся.
— Всякий раз это страшно, и привыкнуть к этому нельзя. Нет чувства приобретённого цинизма, которое, считается, приходит с годами. Я сам тоже думал вначале, что когда-то это у меня уйдёт. Но нет. Это всегда трагедия. Это почти всегда слёзы, — говорит Дмитрий Погорелов. — Знаете, есть сериал «Больница Питт» (16+). На мой взгляд, это лучший сериал о медиках. Мне кажется, он создан медиками для медиков. Там показана настоящая жизнь врачей. Так вот, в одной из серий заведующий приёмным отделением, мужчина лет 50, спасает девочку, которая утонула. Её привезли в тяжёлом состоянии. Он борется за неё. Но девочка умирает. И тогда героя захлёстывают эмоции, воспоминания. Он уходит и прячется в углу одной из палат, рыдает. Эта история показывает врача с большим опытом, который занимался девочкой 1–2 часа, и тут такая реакция. А мы с коллегами занимаемся нашими пациентами месяцами. Мы становимся чуть ли не членами семьи. Поэтому не верьте, что врачи не плачут. Они много плачут. Тот, кто на людях не плачет, сбегает и даёт волю эмоциям где-то там.
В таких ситуациях большое значение имеет поддержка коллег.
— Спасает только атмосфера на работе, когда ты имеешь право на эмоции, на горевание, — замечает Дмитрий Николаевич. — Помогают и родители, и сами дети. Только всё это вместе работает.
Чему учат дети
— Маленькие онкологические пациенты совершенно особенная группа людей. Когда смотришь, с какой стойкостью, с каким оптимизмом и силой они проходят через свалившиеся на них испытания, понимаешь, ради чего каждый день приходишь на работу. Дети научили меня радоваться жизни. Радоваться каждому дню, — говорит завотделением. — Дети не умеют умирать. Умирать могут только взрослые. Они чувствуют, что им плохо, входят в депрессию и окружающих тянут за собой. Дети, даже если ты знаешь, что он уйдёт, он до последнего ребёнок. Он радуется мелочам. Пытается играть. Этим оптимизмом они заражают. Без этого оптимизма на самом деле было бы трудно работать.
Одна на регион
Поэтому здесь всё делается ради детей. И одним из своих достижений в этом направлении Дмитрий Погорелов называет госпитальную школу. Она одна на весь регион. Открылась в 2023 году на базе онкологического отделения. В создании госпитальной школы помогли полномочия депутата городского Совета.
— Идея реализовать этот проект у нас в отделении зародилась очень давно. Но не было такой возможности, сколько бы я ни пытался, — вспоминает Дмитрий Погорелов. — Когда стал депутатом, появилась возможность напрямую обратиться в департамент образования. Я подошёл к Светлане Бедровой, она тогда была его председателем, и рассказал, что есть проект госпитальных школ, где дети, находясь на длительном лечении, смогут получать знания. Её это заинтересовало, и я организовал экскурсию в Москву в центр Дмитрия Рогачёва, который является родоначальником проекта «УчимЗнаем». Нам всё показали, мы переговорили с нужными людьми. И это сработало.
Уроки в госпитальной школе ведут учителя школы№ 30. Ребята не только не прерывают образовательный процесс. У них есть возможность прямо в больнице сдать выпускные экзамены. Один из учеников успешно сдал ОГЭ и получил аттестат.
«УчимЗнаем»
Проект госпитальных школ «УчимЗнаем» начал свою работу в 2014 году. Его цель — создать в больницах полноценную образовательную среду для детей, находящихся на длительном лечении. Это пациенты онкологических отделений, те, кто пережил трансплантацию донорских органов, тяжёлые травмы и другие серьёзные проблемы со здоровьем.
Занятия проходят в двух форматах: групповые и индивидуальные. Первые — для ребят, которым разрешено выходить из палаты и контактировать с другими. Вторые — для тех, кто по рекомендации врачей пока не может отвлекаться от процесса лечения. При необходимости педагоги организуют и дистанционный формат.
Сейчас на базе крупных медицинских центров Москвы действуют 10 таких школ, а всего по стране — 67. Там могут учиться дети с дошкольного возраста и вплоть до выпуска из 11-го класса. Также предусмотрены дистанционные занятия.
Дополнительные возможности
Чем больше разговариваешь с доктором Погореловым, тем больше задаёшься вопросами: «Как человек всё успевает? Откуда черпает силы не только бороться за жизнь детей, но и заниматься общественной деятельностью депутата? Зачем ему это надо?» А он с улыбкой отвечает: «Для меня это на самом деле не просто вызов. Это дополнительные возможности».
— Я и раньше занимался общественной деятельностью. В вузе был руководителем сразу двух кружков: «Биохимия» и «Фармакология». Занимался в студенческом научном обществе, даже был его председателем. Мы вместе с преподавателями организовывали конференции. Это такой драйф. Когда приехал сюда, участвовал во всех больничных активностях, олимпиадах, которые были. Понимаете, есть группа людей, которые не могут сидеть на месте. Я такой. Мне не то чтобы чего-то не хватало, но были желание и возможности пойти дальше и получить новую практику. Поэтому и пошёл в депутаты. Оказалось, это не такая уж большая дополнительная нагрузка, как многие себе представляют. Организовать лечение онкологического больного порой сложнее, и уходит больше сил и энергии, чем на организацию, например, контейнерной площадки.
Сейчас Дмитрий Погорелов проходит обучение по программе «Губернаторский резерв». У него есть определённые идеи, внедрение которых требует новых навыков и выхода на новый уровень. Пример — госпитальная школа — это хорошо подтверждает. Пока был просто заведующим, не получалось, а когда стал депутатом, всё получилось.
Онкология будущего
Размышляя об онкологии будущего, он не говорит о чудо-технологиях или таблетках. Он видит его в создании межрегиональных онкологических центров. Конечно, было бы здорово, если бы было лекарство, которое ввели, и пациент выздоровел, но… Пока даже самые удачные практики не дают 100% гарантии. Время показывает, что болезнь может рецидивировать. И то, что казалось спасением, оказывается лишь временной мерой.
— А когда специалисты-онкологи будут объединены в борьбе с этим злом, меньше пациентов будет уезжать в федеральные центры. Мы сейчас работаем как хаб — этап сделали — переправили в Москву, потом к нам вернули, — говорит Дмитрий Погорелов. — А здесь возможен уже полный цикл лечения. Нужно объединить две-три области и на их стыке сделать центр. Это было бы эффективно.
Серьёзно о простом
Он с лёгкостью отвечает на самые сложные вопросы. А вот простой: «Когда и как вы отдыхаете от работы?» — ставит врача-онколога в тупик. Он задумывается и немного растерянно, по-детски отвечает: «Не знаю». Но тут же со всей серьёзностью поясняет:
— Профессия врача — это постоянная работа. Тебе могут позвонить, и ты встраиваешься в проблематику. Ты можешь временно быть не в этих стенах, но на работе ты остаёшься постоянно. Особенно когда есть тяжёлые больные, их не выкинешь из головы, звонишь, узнаёшь у дежурного врача, как дела. Конечно, если совсем не отдыхать, будет выгорание.
Немного переключиться от рабочих будней ему помогает семья — жена и двое детей. Они могут часами гулять в парке или в лесу. А летом отправляются на берег Красивой Мечи или Матырского водохранилища, где можно кататься на сапах.
— А ещё обожаю читать. Люблю художественную литературу, но на неё не так много времени остаётся, больше уходит на профессиональную, — говорит Погорелов. — Вот сейчас читаю Жюля Верна «Дети капитана Гранта» (12+). Остановился на том моменте, когда герои пересекают океан на яхте «Дункан». Нравятся и современные авторы. Недавно прочитал «Тайну тайн» (18+) Дэна Брауна.
Я заведующий — мне можно
На работе доктор Погорелов проводит шесть дней в неделю. Шестой день — это дежурство каждое воскресенье.
— У нашего отделения есть своя специфика. Самая сложная и большая часть работы, 99%, детского онколога и гематолога — дать ребёнку выжить после химиотерапии. Её вводят по чуть-чуть раз в неделю или раз в месяц, а вот с осложнениями, которые потом развиваются в виде иммунодефицита, мы боремся постоянно, — рассказывает детский онколог. — А после того как начали дежурить, столько проблем ушло. У нас есть возможность заметить на ранней стадии инфекционные изменения и вовремя вмешаться.
Из больницы он уходит обычно в семь вечера, иногда гораздо позже. И когда у него спрашиваешь: «У вас получается 12-часовой рабочий день?», — он отвечает улыбаясь: «Я заведующий — мне можно».
Текст: Марина Костюк
Фото: Сергей Паршин и из архива героя