Уроженец маленькой деревни в Тербунском округе, командир штурмового отряда 336-й бригады морской пехоты стал Героем России за операцию, которую назвали образцом военной мысли.

В декабре 2025 года «Золотую Звезду» ему вручил лично президент Владимир Путин.

Герой без пафоса

Испытываю журналистское счастье — 31-летний Герой сидит напротив меня в простой футболке, спокойный, собранный, с тем самым взглядом человека, который слишком много видел, чтобы красиво рассказывать. Подполковник Саввин. Уроженец посёлка Райского Тербунского района. Бывший курсант знаменитого Рязанского училища ВДВ, командир штурмовых подразделений, человек, которого президент лично поблагодарил за то, что в одном из эпизодов специальной военной операции рота продержалась несколько недель и не отдала ни пяди. А он до сих пор не считает себя героем.
— Я простой человек, — говорит он. — Не люблю этот пафос. Даже когда ко мне в Кремле подходили с Первого канала, отказался от интервью. Слишком громко для меня.
Его историю можно было бы начать с «Золотой Звезды» и разговора с Верховным. Но правильнее начать с села, где название красивое, а жизнь оборачивается мозолями на руках.

Райский, который не рай

Посёлок Райский. Тербунский район. Семья у офицера простая. Отец — ветеринарный врач, как и дед. Мать работала зоотехником, потом оператором на комплексах «Черкизово». Коровы, поросята, лошадь, которая кусала даже своих. Подъём в шесть — в поле или на огород. Когда подрос, отец давал косу поменьше и говорил: «Гуляй с друзьями хоть до утра. Но в пять ты идёшь со мной косить».
— И тогда я понял одну простую вещь, — вспоминает Саввин. — Сам себя не сделаешь — никто тебе не поможет. У меня были однокурсники, у которых отцы — миллиардеры. А я из простой семьи. Всё, что имею, сделал сам. Ничего ни у кого для себя не просил.
Старшая сестра на пять лет старше, замужем, двое детей. Сам он — первый военный в роду. «Мои предки — люди мирные», — говорит о родственниках. Династию начал он. Не исключено, что кто-то продолжит. Он же был близок к женитьбе — до свадьбы не дошло. Отношения прервал профессиональный долг — Родину защищать:
— Обременять человека, который будет ждать, пока я на войне… Такое себе. Подождём мира. Или другого направления службы.
О спорте наш собеседник может говорить долго. В школьные годы занимался боксом. Больших турниров не выигрывал — слишком поздно этим суровым видом спорта увлёкся. Но волю закалил. В военном училище проявил себя в других силовых дисциплинах — гиревом спорте, борьбе. Выигрывал чемпионат ВДВ по гирям будучи курсантом. Личный рекорд в подтягивании — 37 раз. Сейчас с физической подготовкой на «ты». Жим лёжа 200 кг для него не проблема.

«Друзья пиво пьют, а ты — 70 км пешком»

Обыкновенный сельский пацан с детства грезил: только ВДВ. В Рязанском гвардейском высшем воздушно-десантном командном училище имени генерала армии Маргелова на одно место — 16 человек. Поступил. Семнадцатилетний.
Военное училище — это когда сверстники звонят в субботу и говорят: «Мы тут отдыхаем», а ты уходишь в 70-километровый переход.
— Главное — третий курс пережить, — вдруг улыбается Евгений Сергеевич. — Потом полегче. Но я бы не сказал, что всё прошло как по маслу. Страшно было в первый прыжок. И во второй, говорят, ещё страшнее. У меня был перехлёст купола, стропа села на купол. Я лечу и понимаю, что очень быстро лечу. Хотел дёрнуть запасной, но понял: если дёрну — может запутать ещё сильнее. Жизнь в тот момент прокручивается. И мысль мелькнула: «Почему я?» Но в момент ЧП начал действовать. Стропу стащил. Парашют надулся. Приземлился. Испугался, конечно…
Первое место службы — 336-я бригада морской пехоты в Калининградской области. Командир штурмового взвода. Потом — командир десантно-штурмовой роты. В этой должности он встретил СВО.

Первые дни и дрон с флешкой

Специальная военная операция, говорит он, отличается от всего, что было раньше. «Небо и земля», — режет кулаком воздух подполковник.
Не скрывает, что дроны поначалу вызывали огромное изумление. Если использовать дипломатический речевой оборот. Своё знакомство с БПЛА фронтовик описывает так.
— Когда нас миномёты долбили и танки, мы особо не парились. А потом ночью прилетел коптер. Сбили. Я вставил флешку. Посмотрел, как он нас видит в тепловизоре. Куда бы мы ни прятались, как ни замирали — всё ерунда. Беспилотник видел всё идеально. Тогда поняли: это уже другая война.
Сейчас дрон может «дронуть» даже при попытке просто пересечь определённый рубеж. «Страшная вещь», — подчёркивает Саввин.

«Я остаюсь. Хотите — уходите»

Самый тяжёлый момент, о котором он говорит спокойно, почти буднично, случился в 2023-м, на Запорожском направлении. Пришёл приказ — отходить. Он собрал подчинённых.
— Говорю: «Есть приказ. Хотите — отходите. Я даю добро. Но я остаюсь».
Никто не ушёл. Рота осталась целиком.
— Бойцы всегда смотрят на командира. Если ты уверен — они уверены. Если ты ходишь сопливый и печальный — они начинают думать, что будет ещё хуже. Командир должен всё личным примером показывать. Ходить по позициям. Бодрить. Если отгородишься от коллектива — добра не жди.
В тот раз укронацисты собрали мощный кулак против подразделения Саввина. Его предшественника, командира роты, убили. Из личного состава осталось 40 человек. Линия обороны оказалась максимально растянутой.
«Как бы я действовал при наступлении?» — прикинул в уме ротный. И выстроил оборону от обратного. Максимально заминировал подступы, укрепил слабые места. Окапывались жёстко. Кому-то из бойцов махать киркой не нравилось. Когда же началось наступление — все сказали спасибо. Командир думал на опережение. Если ВСУшники взяли бы одну из посадок, то угодили бы в «капкан» из двух. За первый день рота Саввина уничтожила около 300 военнослужащих противника, сожгла семь танков и 28 бронемашин.
Волны вражеских атак следовали непрерывно. Возникло затишье — он лёг передохнуть. В полудрёме услышал похоронный марш. Спросил зама: «Они (ВСУшники. — Прим. автора) уже «заехали» в блиндаж? Тот ответил: «Нет, „патефон“ просто врубили». Противник специально возил музыкальную установку и включал для устрашения.
…В нашей беседе возникает пауза. Спрашиваю про быт на передовой.
— Воды хватало. Мыши — отдельный ужас. Провода, сигареты, любой пластик — всё уничтожали. Бойцы старались придавить их во сне руками и даже головой.

Штурм через тропу, где ходили антилопы

В декабре 2025 года «Золотую Звезду» ему вручил лично президент Владимир Путин. Саввин реализовал операцию, которую назвали образцом военной мысли. Если в двух словах — за штурм населённого пункта.
Получил задачу, срок выполнения, сел за карту. Изучил, кто, откуда заходит, в какое время, с какой огневой поддержкой, куда наносятся удары.
— Этому в училище не научат. Там — только азы. Всё остальное — опыт. Нужно предвидеть: если здесь пойдёт не так, что я буду делать, — рассказывает Саввин. — Населённый пункт не получалось долго взять. Потом пилот БПЛА показал: «Командир, там антилопы ходят. Значит, людей нет». Нашли тропинку. Просочились с флангов. Зашли несколькими группами. И застали врагов врасплох: противник жарил шашлык.

Господь и неразорвавшиеся

Евгений Сергеевич — православный христианин. В церковь ходит с детства. Уверен, на войне атеистов нет.
Случаев, когда «сто процентов должен был погибнуть», — множество. 152-миллиметровый снаряд упал в метре. Не взорвался. Просто вошёл в землю. Осыпал грунтом. FPV-дроны влетали и не срабатывали.
— Или ломается машина в нужный момент, и ты не едешь туда, куда планировал. А через 15 минут в тот дом прилетает ракета. Я уверен: это не просто так, делится Саввин. — Когда долго воюешь, появляется такое чувство. Иногда просто понимаешь: туда не надо.
Говорит, батюшка при воинской части обязательно нужен. Рассказывает про иерея Константина: орден Мужества, неоднократно был на позициях, под обстрелами, ранен, многодетный отец. Доставляет материальную помощь, которую собирают прихожане. Сын сейчас учится в том же Рязанском училище.

«Друг погиб в день рождения»

Когда получал награду из рук президента, признаётся, почти не осознал уникальность момента. Приехал с фронта, получил «Золотую Звезду», сразу обратно. Потом — уже в другом зале — была короткая беседа с Путиным.
Офицер попросил не за себя. За друга — командира роты, парня, которому не исполнилось и 30. Семья: ни жены, ни детей, одна мать. Посмертно ничего не дали. Попросил Верховного рассмотреть присвоение звания Героя России. Президент ответил: «Вы с ним были — вам виднее». Через две недели маме вручили «Звезду».
— Можно было попросить что-то для себя? Но тогда я перестал бы себя уважать. Человека уже не вернуть. А матери кто поможет?
Впечатление от разговора с Верховным: взгляд особенный, серьёзный. Когда сжимал руку — без лишней демонстрации силы. Но чувство возникло, если пообещал — сделает.
Он не считает себя героем. Говорит, что задачу выполняли его люди. Многие остались без наград — время должно восполнить этот пробел.
Задаю предельно откровенный вопрос: плакал ли он? Говорит, держит всё в себе. Грусть и апатия бывают. Друг погиб в его день рождения. Пришёл к батюшке: «Как мне теперь?» Тот ответил: «Я с утра отпеваю мёртвых, а в обед крещу младенцев. Жизнь и смерть ходят рядом. Даже думать об этом нельзя».

Товарищ подполковник

Сейчас он в отпуске. Должность — заместитель командира полка. Говорит, что желания уходить из армии нет. Если Бог направит на новый путь — готов. Но пока будет возвращаться в строй.
У него в «арсенале» — осколочное ранение. Смертоносная железка метила в сердце. Впилась под бронежелет. Выручили бугры мышц. Осколок медики достали бы, но тогда пришлось бы долго восстанавливаться. Поэтому он отказался от медицинских манипуляций. «Подарок» врага закапсулировался.
— Осколок не мешает жить, даже спортом занимаюсь, — улыбается подполковник. И вмиг становится серьёзным, когда цитирую одну из бизнес-газет, в которой его называют «господином Саввиным». Вида на «барское» обращение он не обратил. Хотя мне показалось, что ему привычнее слышать «товарищ подполковник» или «Евгений Сергеевич».
Так ведь?

Текст: Иван Свешников
Фото: kremlin.ru