Как врачи в зоне СВО ставят в строй раненых бойцов.

Подвиги в окопах, бесспорно, заслуживают самых высоких наград. А колоссальные усилия медиков, перевязывающих и выхаживающих раненых бойцов? Замечают ли труд врачей на передовой? Эти вопросы задаю в разгар беседы с Алексеем, заместителем начальника медицинской службы спецназа «Ахмат» и 4-й бригады 3-й Общевойсковой армии, позывной — Гарвей.

Не коммандосы

— На мой субъективный взгляд, мы лишь профессионально выполняем свою работу, по сути, то, чему учились, — чуть помедлив, ответил он. — Сейчас в авангарде воюет, как правило, контингент 45+, и явно не «коммандосы», многое они постигают на местах. Поэтому их героизм исключителен. Лично я 17 лет отдал службе скорой помощи, и за это время видел всякое: в меня и стреляли, и били. На гражданке медики служат в социально напряжённой обстановке — каждому пациенту всегда что-то непонятно, кто-то обязательно недоволен, мы к этому привыкли. И если говорить о подвиге врача на войне, то это должно быть что-то из ряда вон выходящее. Нечто подобное госпиталю в «Рюмке» Бахмута…

Короткое «плечо» эвакуации

Месяцы Гарвей провёл на Бахмутском направлении и отдельно вспоминает, как пришлось размещать госпиталь в подземелье завода шампанских вин. Эту крепость бойцы прозвали «Рюмкой».

— Линия фронта проходила в 400 метрах. Так нам удалось чрезвычайно сократить «плечо» эвакуации: интервал от момента ранения до хирургического стола составил 15–20 минут. Это в разы усилило качество оказания помощи и сократило смертность, — поясняет Гарвей. — На обустройство госпиталя командование нам дало… пять суток. В эти дни мы спешно находили автоперевязочные с пневмокаркасными палатками, затем завозили генераторы, оборудование. Никто из нас не спал, и помню, на исходе, я просто отключился от усталости. Первоначальный поток раненых был маленький. Но позже, когда всё наладили, поставили 10 хирургических столов и 12 столов реанимации, в сутки через дежурные бригады проходило около 830 человек.

Под землёй безопасно, но сложно. Для оборудования нужны резервные источники питания — на улице их, естественно, не поставишь, а внутри дизельные генераторы чадили так, что от сгустков выхлопов у персонала слезились глаза и нещадно саднило в горле, вызывая надрывный кашель. Хоть противогазы носи. Нынешний начальник медицинской службы спецназа «Ахмат» и 4-й бригады Константин с позывным Буля всё-таки отыскал вентиляционный шурф и создал систему отведения. Все сразу вздохнули свободнее.

Поможет только дефибриллятор

Чаще всего в госпиталь поступали бойцы с минно-взрывной травмой. Пулевые встречались редко, и то лишь в периоды активной фазы боевых действий.

— Несколько раз оперировали открытое сердце — осколок впивается, и чем быстрее его достанешь, тем лучше, — говорит Гарвей. — Проводили различные манипуляции, в том числе ксенопротезирование (ксенопротез — это сосуд крупного рогатого скота, специально обработанный и законсервированный. — Прим. «РГ»), ставили VAC-систему.

Были поистине уникальные случаи: у командира одного из штурмовых отрядов под огнём реактивной артиллерии оторвало руку и практически обе ноги. Благодаря титаническим стараниям медиков ногу удалось сохранить.

В сутки врачи проводили по 15 полостных операций. Один хирург по своей инициативе не отходил от стола с ранеными несколько ночей подряд. От перенапряжения даже сорвался сердечный ритм. Товарищи решили его полечить — сделать уколы, но когда об эпизоде узнал Гарвей, то, как опытный терапевт-кардиолог, сразу понял: здесь поможет только дефибриллятор. Так и вышло: после удара током состояние врача нормализовалось.

Палата на колёсах

Все знают о правиле «золотого часа» — в такой промежуток времени от момента ранения первая помощь наиболее эффективна. Но, положа руку на сердце, на войне это скорее редкость. Сейчас эвакуационные группы оснащают роботизированными тележками на дистанционном управлении (система НРТК). Правда, техника на фронте долго не живёт, сжигаемая роем вражеских дронов.

— Радиус действия тележек тоже ограничен — до 900 м, но задумка наших инженеров неплохая, — отмечает Гарвей. — Что касается моноколёсных модулей для эвакуации, то «ходовые» они только в сухую погоду. А так ребята просто приваривают к мотоциклу тележки и едут за ранеными. Основная же живучая единица на полях — каркасные носилки: на себя водрузил их и тащишь с помощником, а если тянешь в одиночку, то волокуши.

Булямобиль

Со временем медицинская служба организовала мобильный госпиталь на колёсах. В автопарке мне довелось увидеть «булямобиль» — авторский проект начмеда Були, созданный на базе КамАЗа. Это бронированный передвижной реанимационный грузовик весом почти 22 т, который ранее забрасывал бойцов на передовую. В кузове оборудовали компактную палату — с двумя койками, аппаратами ИВЛ, кардиографами, дефибрилляторами, кислородными стойками, носилками. Даже пол прорезинили. «Реанимобиль» совершил уже десятки спасательных рейсов.

— По сути, это палата интенсивной терапии, и главная её функция — перевозка пациентов, переживших большой объём оперативного вмешательства либо с открытой черепно-мозговой травмой, тяжёлыми ранениями, и их нужно сопровождать, поэтому в такой автомобиль садится анестезиолог-реаниматолог, а в помощь ему анестезист, — поясняет собеседник.

Рядом плечом к плечу стоят камуфлированные автомобили: в одном — рентген- и УЗИ-аппараты, в другом — целая операционная. Здесь же есть и бронекапсула на основе инкассаторской машины.

Не госпиталь, а мечта

Госпиталь спецназа «Ахмат» и 4-й бригады в Луганской Народной Республике так тщательно укрыт от посторонних глаз, что его всерьёз можно назвать секретным: без сопровождения не найти.

— Задача этого госпиталя — полностью восстановить ребят после выписки с «большой земли» (профильных больниц в Москве и других областей) либо привести в чувство после относительно лёгкого ранения и травм, — рассказывает Гарвей. — Смотрим, где у пациента остались осколки, где перешибло нерв, где нужно сосуд нарастить. Применяем озонотерапию для заживления ран. Плюс у нас работает массажист-реабилитолог, развернута стоматологическая практика с протезированием зубов. В общем, есть всё для того, чтобы за короткое время вернуть бойца в строй.

…После обеда оказываемся в коридорах главного корпуса. Его помещения сотрудники госпиталя приводили в порядок своими силами. Раненых, передвигающихся на костылях или колясках, размещают на первом этаже. При этом абсолютно все живут в палатах с удобствами — санузлом, душевыми, телевизорами.

Для души и тела

Прекрасно понимая, как солдаты нуждаются не только в физическом лечении, но и в отдыхе, руководство медицинской службы всячески старается организовать досуг. На втором этаже встречаю библиотечку. На полках — классика, современные детективы и романы.

Также в корпусе есть комната для бильярда. В коридоре поставили игровую приставку с телевизором. Но особенно все любят баню, устроенную больше года назад тоже по инициативе начмеда Були. По средам и субботам у бойцов теперь настоящий отдых для души и тела.

Текст: Анна Юркова
Фото: автора и Владимир Аносов

Страница подготовлена в рамках совместного проекта газеты «Первый номер» и «Российской газеты»