Почему дети стреляют в одноклассников и учителей?
В конце января школы Липецка провели срочное общегородское родительское собрание. Говорили о тревожном — экстремизме и терроризме среди детей и подростков. Поводом стал вскрывшийся план 14-летнего подростка, который собирался совершить массовое убийство в школе. Его план, слава Богу, провалился. Наши правоохранительные органы сумели вовремя среагировать. Но призрак «Колумбайна» (признано террористической организацией, деятельность которой запрещена в России. — Прим. ред.), чью идеологию разделял подросток, теперь и нам, липчанам, даёт повод подумать: кто виноват и, главное, что делать?
Эпидемия или совпадения?
Этот случай для Липецка единичен. Но, к сожалению, в России уже нет. Хуже того, с начала года складывается ощущение, что дети словно сошли с ума. Новостные ленты частят кровавыми эпизодами, в которых главным действующим лицам не больше 18-ти. Место действия — школа или колледж. Сюжет как под копирку: расправа или попытка убийства подростком одноклассников и/или учителей.
Так, 22 января в Нижнекамске семиклассник напал с ножом на уборщицу лицея. Потом выстрелил из сигнального устройства. В результате инцидента пострадали сотрудница школы и сам подросток.
В конце января в Набережных Челнах ученик пришёл в школу с кухонным ножом и напал на одноклассника. В тот раз никто не пострадал.
3 февраля в Уфе девятиклассник взорвал петарду в коридоре. Затем вошёл в класс и выстрелил в учителя и трёх одноклассников из страйкбольного оружия.
Буквально на следующий день в Красноярске ученица восьмого класса кинула горящую тряпку в кабинет, где шёл урок, а затем напала на школьников с молотком. В результате пострадали шесть человек, включая учительницу.
11 февраля в Анапе молодой человек пришёл в индустриальный колледж, в котором учился, с охотничьим ружьём и открыл стрельбу. Нападавший успел ранить нескольких человек.
12 февраля в Сочи задержали 13-летнего подростка, готовившего теракт в школе.
В минувший четверг, 19 февраля, в Пермском крае семиклассник ударил ножом одноклассника. Нападение спровоцировал проигрыш в компьютерной игре, считают в школе. Нападавшего характеризуют как задиристого мальчика, живущего по понятиям. Его воспитывает отчим, и иногда силовыми методами.
Только не у нас
Казалось бы, разные города, разного пола школьники, но их объединяют общие признаки так называемого девиантного, агрессивного поведения. А правильнее сказать, комплекс этих признаков. Ведь очевидно, далеко не каждый выплеск агрессии заканчивается убийством.
Характерные черты с зловещей точностью угадываются и в современных, и в «изначальных» эпизодах масштабного и вирусного явления под названием «Колумбайн» (признано террористической организацией, деятельность которой запрещена в России. — Прим. ред.). Что мы знаем о нём? 20 апреля 1999 года в американской школе «Колумбайн», штат Колорадо, два старшеклассника совершили спланированное убийство учеников и персонала. Они убили 13 человек: 12 учеников и учителя. Ранили ещё 23 человека. После чего покончили с собой.
Заокеанская история всколыхнула мировую общественность. Однако для нас, России, подобное казалось тогда невероятным, абсурдным. «Это там, в растленном потребительством, загнивающем Западе вполне может случиться жуткая история. Только не у нас!» — говорили журналисты и общественники.
До определённого момента.
Опасные звоночки
Первый «колумбайновский» звоночек прозвенел в 2014 году в Керченском политехническом колледже. 18-летний студент устроил расстрел: погиб 21 человек и 50 пострадали.
Через семь лет, в 2021-м, 19-летний казанский стрелок устроил побоище в своей бывшей школе. Погибли 9 человек, 7 из которых — дети. До сих пор преступник отбывает срок в колонии «Чёрный дельфин», откуда, как считается, выход возможен только в деревянном ящике.
И всё-таки подобные случаи были редкостью. Только вот за последние годы наметилась тенденция роста подобных преступлений. Ситуация вызывает искреннюю тревогу.
У черты риска
Нужно разобраться в поведении тех, кто берётся за оружие. Американские школьники из «Колумбайна» по характеру, темпераменту были полярны.
Эрик Харрис — нарцисс, который в своих дневниках называл себя «Богом» и мечтал уничтожить всех, по его мнению, недостойных людей. Дилан Клиболд, в противовес, отличался депрессивным поведением, был застенчивым. При этом сверстники наблюдали иногда у него вспышки неконтролируемого гнева.
Будущие террористы увлекались тяжёлой музыкой, компьютерными стрелялками. Мало общались с одноклассниками. Ребята часто подвергались буллингу. Но наиболее важно другое: у обоих парней была значительная дистанция с самыми близкими и родными людьми — родителями.
Оправдание жестокости
Разбирая другие случаи скулшутинга (школьная стрельба — запланированное, подготовленное вооружённое нападение на учеников или сотрудников образовательной организации. — Прим. ред.), встречаешь как будто бы похожую мотивацию преступлений: керченского стрелка унижали из-за немодного «прикида» и бедности. Казанский школьный маньяк, как тот же Эрик, признавался в откровенной ненависти к людям.
Триггером к убийству могло стать, в принципе, любое событие: конфликт в школе или в семье, плохая успеваемость или, наоборот, тройка в дневнике террориста-отличника.
Могли влиять на психическое состояние сопутствующие обстоятельства: увлечение триллерами или «жестокими» компьютерными играми, ссора с любимым человеком или гибель домашнего питомца. Для болезненно неустойчивой психики — всё раздражающий фактор.
Найти причину
После каждого инцидента в Сети обязательно можно встретить комментарии, где, с одной стороны, винят в происходящем школы: недостаточный уровень безопасности, «спящие» охранники, неисправные или слишком чувствительные металлодетекторы на входе.С другой — информационную вседозволенность, общий высокий уровень стресса, рост психических заболеваний среди молодёжи.
А что по этому поводу думают те, кто каждый день видит сотни ребят, кто с ними в постоянном контакте? Мы решили спросить педагогов.
Когда можно всё
— Здесь не может быть какой-то одной причины. Скорее даже комплекс причин и обстоятельств, — высказывается директор школы № 5 Екатерина Геннадьевна Конасова. — Мы живём в век, когда у каждого есть доступ к бесконтрольному информационному полю. Сегодня существующие инструменты возрастного ограничения умные ребята легко могут обойти. Они с головой погружены в мир интернета, притом что зачастую к этому их подталкивает домашняя ситуация. Иногда родителям легче и проще дать ребёнку в руки смартфон, чтобы его занять. Чтобы не приставал.
Если нет диалога в семье, ребёнок будет искать поддержку на стороне. Что он там найдёт? Это большой вопрос. Может быть, красивые «витрины», искусственные лица, фальшивые эмоции, которые способны привлечь яркостью, но непременно угнетают своей недостижимостью. Или якобы сочувствующего собеседника. А он может оказаться мошенником, киберпреступником или, того хуже, экстремистом…
По сути, считает Екатерина Геннадьевна, в современном обществе поведенческую, психологическую распущенность приравняли к свободе. А если разумных границ нет — значит, можно всё.
Между баррикадами
— Ситуации, о которых мы сейчас говорим, нужно рассматривать тщательно, каждую — индивидуально, — подчёркивает директор гимназии № 12 Ольга Николаевна Уласевич, — потому что речь о конкретном ребёнке, с его траекторией роста, развития личности, жизненного пути и семейных обстоятельств. И разбираться следует только вместе, родителям и школе. Если поодиночке — ровным счётом ничего не получится.
К примеру, если педагог, классный руководитель замечают, что ребёнок начинает вести себя неестественно, замыкается, стоит сразу об этом сказать родителям. А им — не игнорировать обращение, не бежать от решения ситуации и не воспринимать школу как «врага», антагониста. И в таком случае есть шанс вместе предотвратить надвигающуюся трагедию. Ведь никто не рождается преступником, не становится им за один день.
По словам директора гимназии № 12, в последние годы в обществе сложилась опасная тенденция: ребёнок оказался словно между двумя баррикадами. За одной из них — родители, за другой — школа. И от каждой из сторон — перечень требований.
— Баррикады-требования стоит если уж вовсе не убрать, то по меньшей мере точно снизить, если это нужно в конкретной ситуации, — считает Ольга Николаевна.
Хотят ли дети говорить
Обывательски считается, что подростка, внутри которого вальс гормонов в секунду превращается в шторм, лучше вообще оставить в покое, молчать с ребёнком, раз тот словно ёж.
С взрослой, адекватной точки зрения, подобное отношение и тактика молчанки с ребёнком, как показывает разбор выше рассказанных судеб и ситуаций, имеют по-настоящему трагические последствия.
Иногда всего один недолгий разговор может развязать плотный узелок агрессии в некрепком, ещё детском сердце и склонном к максимализму уме.
— Буквально на днях встречалась с родителями нашего шестиклассника, — приводит пример Ольга Николаевна. — Мальчишка последнее время ведёт себя вызывающее, бывает, устраивает эмоциональные фейерверки с учителями, да и с родителями. Мы вместе сели за стол переговоров. Выяснили, что ребёнок просто не справляется с «задачей»: настойчивая мама требует от сына отличных результатов учёбы. А мальчик просто устал. Ему хочется пошалить, расслабиться, но при этом он не может себе позволить не оправдать маминых ожиданий. И, конечно, мальчишка взрывается. Поговорили, выбрали новую умеренную тактику взаимоотношений «учитель — мама — ребёнок», и вопрос закрыт.
Псевдосила и псевдогерои
Агрессия, культ псевдосилы массово вошли в нашу повседневность, отмечают психологи.
— Я всё чаще замечаю, что современные дети становятся агрессивными. В этом порой винят «кровожадные» компьютерные игрушки, — делится своим мнением школьный психолог Маргарита Владимировна Усанова. — И при всём при этом стоит учесть важный факт, что у подростков понимание смерти немного иное, нежели у взрослого. Молодой человек, не имея жизненного опыта, воображает, что смерть — это очень далеко и для него нереально. Ведь можно всегда перезагрузиться. Если эти моменты сложить и представить, что мы говорим о молодом человеке с некоторыми психическими отклонениями, то при «благоприятных» обстоятельствах мы получим «игрока со смертью», который не способен до конца понять, где настоящий мир, а где искусственный. И обратите внимание на популярные сегодня фильмы. Например, «Слово пацана» (18+). У нас что, 1990-е? Снова на пике популярности бандиты? Ведь уже сколько в истории было случаев, когда средства массовой информации, специфические культурные явления, книги-бестселлеры, насыщая мир «жёстким», кровавым контентом, провоцировали всплески массовых беспорядков среди молодёжи и даже убийства. Ведь парня в 13–15 лет очень легко соблазнить лживой властью бессовестной силы. А выглядит в кино всё очень привлекательно, круто, даже если главный герой за свои «подвиги» погибает. Для подростков он остаётся героем.
В истории мировой литературы можно вспомнить один впечатляющий пример. Книга Стивена Кинга «Ярость» (18+), в которой автор выписал пошаговый инструктаж к действию для юного террориста, среди её «поклонников» взрастила настоящих преступников.
Видеоигра или вербовка?
Спикер Госдумы Вячеслав Володин в своём ТГ-канале 14 февраля заявил, что недавние нападения подростков в школах могут быть связаны с их вовлечением в деструктивные сообщества через видеоигры.
«Эксперты приходят к выводам, что последние ЧП в учебных заведениях с участием подростков могут быть связаны с их увлечением видеоиграми. Через игровые платформы и сопутствующие приложения детей вовлекают в сообщества и чаты, содержащие деструктивный и запрещённый контент, где вербуют для совершения нападений и других преступлений. Подробно инструктируют и обещают спонсировать покупку оружия. Известно, что за такими движениями стоят в том числе украинские террористы. Рассматривается версия, что недавние нападения могут быть связаны между собой», — написал Володин.
Ранее Роскомнадзор ограничил доступ к популярной среди детей игровой онлайн-платформе Roblox. Причиной стала публикация материалов, связанных с пропагандой экстремизма, терроризма и призывами к насилию.
Якорь спасения
Конечно, прямой связи массовых беспорядков с масскультурой правоохранительным органам далеко не всегда удаётся установить. Но нужно ли искать доказательства, когда казанского маньяка, например, юные российские школьницы засыпали письмами, полными восторгов и признаний в любви. Задаю вопрос учителям.
— Я думаю, у поклонниц потеря нравственных ориентиров, — считает Екатерина Геннадьевна Конасова. — У зрелой личности подобный герой вызовет отторжение.
И вот тут с нашими собеседниками мы подходим к главному: самое важное — психологическая стабильность, которую на самом деле обеспечивает лишь одно — родительская любовь. В жизни нужен хотя бы один самый близкий, безусловно любящий человек — мама, папа, бабушка или дедушка.
— Ведь семья — это место, где всегда должны принимать и любить своего ребёнка, — уверена Ольга Николаевна Уласевич, и с этим не поспоришь.
Истинная любовь, умеющая держать золотую середину и не впадающая в залюбленность, — самый мощный якорь, за который в нежном возрасте, в трудный жизненный шторм можно удержаться и не упасть в пропасть одиночества, депрессии и беды.
Клинический психолог психоневрологического диспансера Надежда Владимирова объясняет маркеры, которые помогут распознать состояние, когда ваш ребёнок готовится совершить непоправимое:
— частое или постоянное сниженное настроение;
— изменение коммуникативной активности;
— интерес к агрессивному контенту в Сети;
— высказывание резких, агрессивных мыслей;
— увлечение идеологией запрещённых в нашей стране движений и группировок;
— проявление суицидальных тенденций;
— зависимость от компьютерных игр;
— угрозы нападения на людей, школу;
— повышенный интерес к оружию, взрывчатым веществам;
— снижение успеваемости;
— потребление алкоголя, психоактивных веществ.
На каждый из этих маркеров стоит обратить внимание. И неважно, проявляется один или несколько сразу. Это сигналы, признаки, симптомы, которые указывают на то, что у ребёнка есть проблемы, поэтому нельзя их игнорировать и думать: «пройдёт само». Необходимо принимать срочные меры.
Профессиональную психологическую помощь вам и вашему ребёнку окажут в Центре развития семейных форм устройства «Семья».
Телефоны доверия 8-800-2000-122; 28-40-45; 124
Адрес: Липецк, ул. Ушинского, 28
Текст: Елена Красилова
Фото из архива «ПН»
Иллюстрации: ИИ (Алиса pro)