Эта война для него длится 12 лет.

Он не снимал георгиевскую ленту. Но в Одессе весной 2014 года это было опасно: тех, кто носил чёрно-оранжевые цвета, называли «колорадами», избивали, срывали ленты с груди. «Ланжерон» продолжал ходить с ней. Даже после 2 мая он не спрятал её. Для него это не просто символ. Два прадеда прошли Великую Отечественную войну. Одного из них, дошедшего до Берлина, он помнит живым. Когда новые власти начали говорить, что воевавшие за Советский Союз — предатели, он с этим мириться не мог. Вступил в одесский антимайдан.

Он видел их лица

В Доме профсоюзов 2 мая 2014 года его поливали из брандспойта, кидали в него коктейли Молотова. Он видел лица тех, кто это делал. Рядом под крики «Слава Украине!» и «Батька наш Бандера!» сожгли его двоюродного брата. Парню было 17 лет. Его опознали по татуировке на руке. Сам чудом выжил, долго лечился после ожогов.

Через две недели Ланжерон уехал из родного города.

— Я хотел забрать с собой частичку Одессы, — говорит он.

Так появился позывной «Ланжерон» — в честь его любимого пляжа на побережье.

В 2014 году ему было 24 года. Он связался с друзьями из Славянска и вступил в ополчение.

Карабин 1953 года и патроны

— На тот момент у меня был карабин СКС 1953 года, 10 патронов в нём и 40 — в запасных планках. Ни брони, ни каски. Против регулярной армии и танков, — вспоминает «Ланжерон».

В ополчении воевали зачастую тем, что осталось с Великой Отечественной: винтовки, противотанковые ружья образца 1943 года. Ими подбивали танки.

Из Славянска они выходили, когда город был уже почти полностью окружён. Двенадцать человек пробирались через поле. Сразу, как они ушли, их позиции накрыли фосфорными боеприпасами (запрещены конвенцией ООН). Если бы промедлили — сгорели бы. Вывел их 17-летний местный парень Коля, знавший тропы. Коля погиб через шесть лет на Мариупольском направлении. Ещё до начала СВО.

Идея и патриотизм

После Славянска «Ланжерон» держал оборону у Саур-Могилы. Около 20 ополченцев с устаревшим оружием сдерживали регулярную армию. Бои шли через день. Потерь среди своих не было.

— Профессиональная армия отступала от шахтёров, строителей, участковых. Идея и патриотизм — лучшая мотивация. Нам не платили деньги, они были не нужны, — рассказывает он.

Война была и осталась

В 2015 году, после Минских соглашений, война не прекратилась. «Ланжерон» говорит, что она была и осталась.

— Для кого-то перемирие было по телевизору. В реальности здесь шла война. Постоянно всушники нарушали, на позиции наши заходили, по городу били… Трупы пацанов в морге я забирал лично. На похоронах бывал чаще, чем на праздниках, — поясняет он.

В 2019 году его подразделение накрыло артиллерией. Снаряд калибра 122 мм разорвался в четырёх-пяти метрах. Двое друзей погибли на глазах. «Ланжерон» был тяжело ранен. Потерял много крови, частично парализовало руку. Тогда его товарищ с перебитыми ногами и осколком в голове сумел по рации вызвать помощь, а «Ланжерон» уже готовился отстреливаться одной рукой, но свои подошли раньше. Выкарабкались.

Меняли тактику в моменте

Когда началась спецоперация, он продолжил воевать. Участвовал в штурме Волновахи, работал на Светлодарской дуге, под Бахмутом, на Авдеевском направлении, у Часова Яра.

Под Волновахой во время боя они захватили рацию противника. Её дали «Ланжерону», он слышал, где те собирались ставить снайперов, где — пулемётные точки, как планировали оборону. Всё передавал командиру.

— Им было непонятно, как мы обходили их фланги. Только позиции займут — а тут мы уже. Они говорили по рации, а я слушал и докладывал. Мы меняли тактику в текущем моменте, — поясняет он.

Они ждут, они надеются

Сейчас «Ланжерон» — оператор БПЛА. Часть руки так и осталась парализованной, говорит, что трудновато было учиться с пульта управлять, но приноровился.

Восемь лет в ополчении и пятый год на СВО. Два тяжёлых ранения, контузии, которые он не считал. Два Георгиевских креста — IV степени за штурм Углегорска и III степени за то, что вывел людей с минного поля, а также медали «За отвагу», «За боевые отличия», «За воинскую доблесть» II степени.

С некоторыми, кто остался в Одессе, «Ланжерон» до сих пор на связи.

— Они ждут, они надеются. Пропаганда там все эти годы работала, но людей не перепрошила, — говорит он.

И добавляет: «Одесса была, есть и останется русским городом!»

Текст: Амир Мингалиев (ДНР)
Фото из архива героя

Страница подготовлена в рамах совместного проекта газеты «Первый номер» и «Российской газеты»