Юбилейный фестиваль, посвящённый 270-летию композитора, прозвучал в Липецке.

В 20-й раз великого Амадея почтили московским фестивалем «Ты, Моцарт, бог…» — на этот раз музыканты симфонического оркестра Липецкого Дома музыки. Самому же великому австрийцу 27 января исполнилось 270 лет. И почти столько же времени он вспоминается с любовью благодаря собственной божественной Музыке, которую по всем канонам правдивого смысла следует писать с той же большой буквы «М», что имя Моцарта.

С Амадеем наедине

Ежегодный фестиваль «Ты, Моцарт, бог…» возник из случайной встречи руководителя московского хорового театра Бориса Певзнера и дирижёра камерного оркестра «Времена года» Владислава Булахова. «Давайте попробуем ежегодно петь Моцарта. Но только те произведения, которые слабо известны в России: его духовную музыку», — предложил руководитель хора. И первый фестиваль 2007 года звучал в честь 250-летия светлого музыкального гения в Московском международном Доме музыки, малом зале консерватории и Государственном музее А. С. Пушкина, когда-то вложившего в уста Сальери: «Ты, Моцарт, бог…» Потом московский хор пошёл в другие проекты, а камерный оркестр «Времена года» регулярно, в каждом январе, своими фестивалями прикасается к музыкальным шедеврам Моцарта.

—Как вам живётся вэтом моцартовском поле вот уже 20 лет? —спрашиваю маэстро Владислава Булахова.

— Я понимаю, что касаюсь гигантской работы, которая шла годами определённой (гениальной) жизни, и очень счастлив. Вот уже второй или третий сезон мы играем Моцарта в Липецком Доме музыки с Натальей Сосновской и Константином Барковым — руководителем симфонического оркестра. Но в каждом моцартовском фестивале стараемся не повторяться. В этом году мы придумали фейерверк-программу: от ранних сочинений Моцарта до «Реквиема». В этом есть искромётность, свойственная самому Моцарту. А мы таким образом подсветим некоторые моменты его творчества. И есть произведения, которые постоянно звучат на фестивалях. Но всё равно музыка всегда как бы новая, потому что за роялем, за скрипкой стоит другая личность — всякий раз другой человек находится с Амадеем наедине и интерпретирует его музыку в новом ключе. Это диалог во времени непрекращающийся.

— Получается, что время всегда одно, только мы меняемся?

— Возможно… Моцарт тоже менялся. Но если бы у него не было отца Леопольда Моцарта, то гения из него не получилось бы. Детство дарит основной душевный опыт раз и навсегда. Вот и Моцарту отец в детстве задал эталон, который не оставлял его никогда. Его умение работать — из детства, и даже непростой характер. Он же императорам играл, архиепископу зальцбургскому четырёхлетним ребёнком — это накладывает отпечаток на личность.

— А вы его личность ощущаете в этих чёрненьких значках — нотах?

— Мне иногда говорят: «Тебе что, Бетховен звонил?», «С Чайковским общался?» На самом деле, если вы когда-нибудь играли Моцарта, то знаете, что нет ничего сложнее, чем его исполнять, а значит, понимать. Сначала эти «значки» и «крючки» партитуры надо вглубь себя запустить, а потом выпустить вовне. Пусть я и скрипач, и представление имею, как это играется, но за дирижёрским пультом у меня нет инструмента — только две руки и палочка. Дирижёр как бы рисует характер, смысл и содержание музыки на полотне дирижёрской палочкой. Необходимо попасть в моцартовскую волну потрясающей гениальной гармонии. И ты становишься глубже, творческие возможности — шире, и уже не конфликтуешь ни с Моцартом, ни с собой. Становится удобно, когда понимаешь, как он думает. Тогда ты уже начинаешь с Моцартом на одном языке говорить, как родственные души общаются.

— И что-то делать с душами зрителей.

— Когда ретранслируешь музыку композитора, отправляя её в зрительный зал, когда музыканты вдохновлены и дышат как один, публика это понимает. Тогда возникает чувство единения с залом. Я не люблю слово «энергетика». Но, если взаимодействие работает, зрители уходят не то чтобы изменённые, но у них в вибрациях душ становится больше ресурса, разнообразия. Они уходят немножко другими. Надолго или нет, я не могу сказать. Но эффект от Моцарта — это точно не минутная восхищённость.

С Амадеем в голос

Арии из самой популярной моцартовской оперы «Свадьба Фигаро» и оперы «Дон Жуан» на фестивале исполнили солисты Липецкого Дома музыки Татьяна Абдулина и Лилия Пищикова.

— Моцарт галантен и игрив, он по натуре гедонист, — говорит Татьяна Абдулина. — Но это не просто страстная жажда жизни, здесь немножечко другое. Он как бы собирает мысли и одновременно расслабляет. Такое благостное ощущение во время концерта и после него возникает. Надеюсь, как и у слушателей.

О том, что Моцарт веселился, но за весёлостью скрывалась грусть, мало кто понимал при жизни гения. Такое свойственно людям, которые серьёзно думают не только о жизни, но и о смерти. Художественный руководитель Липецкого Дома музыки Наталья Сосновская прочитала письмо Моцарта к отцу, написанное в 1787 году: «Мне сообщили о вашей болезни. Жду с нетерпением известий от вас лично и надеюсь, хотя я привык видеть во всём только худшее. Ведь смерть есть неизбежный финал нашей жизни. С некоторых пор я так часто думаю об этом верном и лучшем друге человека, что образ его не только не страшен мне, но и, напротив, успокаивает и утешает меня. Ложась спать, как я и ни молод, я не забываю того, что могу не увидеть следующего дня. И это меня нисколько не печалит. Надеюсь и жду вашего скорого выздоровления».

— Смерть не печалит… Как уживалось это всё в Моцарте? — задаётся вопросом Наталья Сосновская. — Наверное, легко — так же, как и мы легко слушаем его музыку. Моцарт же думал не только о смерти в реальной жизни, он общался с Богом, молился. Письма Моцарта говорят о том, что он был настоящим католиком. И чем дальше шла его жизнь, тем тяжелее крест, тем он чаще вспоминал о Боге. Мало кто знает сейчас, и мало кто знал при жизни Вольфганга Амадея Моцарта, что им написано множество совершенно разной духовной музыки: молитвы, псалмы, мессы, ну и, конечно же, всем известный «Реквием». И нам очень приятно, что липецкие слушатели вместе с нами погрузились в духовную жизнь Моцарта и услышали разнообразные сочинения духовного жанра. И всё это благодаря дирижёру Владиславу Булахову, нашему симфоническому оркестру и Липецкому камерному хору под управлением заслуженного артиста России Игоря Цилина.

С Амадеем без границ

Вокальные партии из «Свадьбы Фигаро» и «Дон Жуана» исполнял Эдиссон Агирре из Эквадора. Он не только баритон, но и настоящий протестантский пастор. Конечно, было интересно узнать, как уживаются в вокалисте две ипостаси: исполнение игривой, где-то даже фривольной музыки и религиозное служение.

— Мне надо различать два мира: духовный и земной. И я не теряю фокус, чтобы всё не перемешалось, — поясняет Эдиссон. — Конечно, если я Дон Жуан, то это греховно. Но Бог мне говорит, что я играю роль, Дон Жуан — персонаж. И после выступления нужно молиться, чтобы не остаться персонажем. Но я верю и знаю, что Бог мне всегда даст возможности, откроет двери.

С Амадеем навсегда

Фестиваль завершился столь необычным произведением Моцарта, что маэстро Булахов отбросил в сторону дирижёрскую палочку. Зрители были в восторге.

Произведение «Секстет деревенских музыкантов», которое после смерти Моцарта называли «Деревенская симфония». По сюжету деревенские музыканты решили сыграть симфонию, написанную одним из них. В деревне имеется ансамбль из двух скрипок, альта и виолончели. А для симфонии нужны ещё валторнисты. Их пригласили из соседней деревни. Сначала всё идёт неплохо. А потом валторнисты теряются, начинают играть невпопад. И завершается всё не тем, что задумал деревенский «виртуоз», а какофонией.

— Это такой юмор Моцарта, его искромётное хулиганство, — улыбается Булахов. — Он изображает выпивших валторнистов, которые хорошо погуляли и, сев в оркестр, играют кто во что горазд. Поэтому финал забавный. Вообще музыка Моцарта неисчерпаема. Я благодарен ему, что он написал такое количество разнообразных произведений. 200 с лишним лет играют Моцарта. И нам сейчас, в XXI веке, он близок и нравится. Слава Моцарту! Его музыка — это далёкое будущее. Я думаю, может быть, это путь, по которому мы в конце концов пойдём, когда исчерпаем другие языки искусства.

Текст: Светлана Чеботарёва
Фото: Сергей Паршин
Видео: Анастасия Карташова