Как военный психолог помогает бойцам СВО на передовой и в тылу.
С первых месяцев спецоперации она оказывает психологическую помощь бойцам на фронте. Лично ездит на линию боевого соприкосновения, чтобы, как говорится, видеть ситуацию изнутри. Моя собеседница — военный психолог Ассоциации ветеранов СВО Липецкой области Ирина Карпова.
Ирина Николаевна сотрудничает с военными волонтёрами из разных районов и округов региона. В одной из крайних поездок в ЛНР её сопровождал врио военного комиссара Хлевенского района ветеран СВО Иван Пожидаев, доставивший бойцам гуманитарный груз. Психолог захватила с собой особенные подарки — детские письма и игрушки. Солдаты называют их «вторым бронежилетом», способным защитить в минуты отчаяния.
Работать в моменте
— Понимаете, когда мы ребят навещаем, — объясняет Ирина Николаевна, — не уверены, что снова сможем попасть в это подразделение. Бойцов ведь могут перекинуть на другое направление, кого-то из личного состава демобилизовать по состоянию здоровья. Поэтому я должна работать и общаться с ними в моменте. Здесь и сейчас постараться расположить к себе. Накормить повкуснее привезёнными гостинцами, просто подержать за руку. Прошлый раз гитару в блиндаже увидела, говорю: сыграйте. И сама вместе с парнями спела. Когда спрашиваю, что им привезти, смущаются. Говорят, всего хватает.
Однажды, помню, попросили гантели — чтобы в форме себя поддерживать. Мы нашли эти гантели и доставили «по адресу».
Другая война
Недавно в Северной столице Ирина Карпова поделилась опытом работы с бойцами СВО. Ключевая тема — посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) участников спецоперации. Ирина подробно рассказала о его причинах. И интегративных наработках в решении проблемы.
Среди бойцов, находящихся в зоне СВО, люди с разным уровнем подготовки, в том числе психологической, что, безусловно, влияет на эмоциональное состояние бойца в ходе боевых действий.
Современная война с учётом протяжённости границ фронта, активного использования технических средств, в том числе БПЛА, существенно отличается от предыдущих военных конфликтов. А значит, психологически не подготовленный солдат уже в первом бою может оказаться в роли «пациента». Проще говоря, получить психотравму. Когда, к примеру, на его глазах после атаки вражеского дрона погибает товарищ. Тот, с кем ещё час назад они ели из одной тарелки. Эксперты отмечают: через полгода у человека, ежедневно находящегося в состоянии напряжения, начинается трансформация психики — так она устроена. И в этой ситуации очень важна квалифицированная помощь специалиста.
— Почему я стала военным психологом? — рассуждает моя собеседница. — Прежде всего помог опыт работы в системе МЧС (Ирина Николаевна служила в ГУ МЧС России по Липецкой области). Что такое дисциплина, знаю не понаслышке — в семье были военные. Да и в целом мне с детства нравилось наблюдать за людьми, за их реакцией в той или иной ситуации. Получается, со временем детская мечта стала призванием. В профессии я более 20 лет. Когда начала работать с бойцами СВО, поняла, знаний именно по военной психологии не хватает. И начала искать ресурсы, где можно те самые знания получить. Окончила профильные онлайн-курсы в Томском институте психологии. Сейчас обучаюсь в Московской медицинской академии имени Боткина. Стараюсь, как говорится, держать руку на пульсе.
Найти «болевую точку»
ПТСР у военнослужащего — проблема, требующая от специалиста не только глубоких знаний, но и владения интегративными методами работы, то есть умением сочетать разные методы.
— Ни один психолог, — делится Ирина Николаевна, — особенно тот, кто уже давно в профессии, не назовёт вам единственный эффективный метод. Бывает, человек обращается с одним запросом (расставание с женой после возвращения с фронта, ночные кошмары), а в процессе общения ты понимаешь, что «точка отсчёта» проблемы в другом. И специалист, ориентируясь по ситуации (и владея ею), применяет иную успешно проверенную терапию.
Это может быть когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Она учит выявлять ошибки в мышлении человека, которые искажают восприятие реальности, а также формировать на их месте более реалистичные. Менять поведение, опираясь на новую картину мира. Пример — использование пластилинотерапии, где человек вылепливает образ проблемы или переживания и с помощью пластилина формирует новый — позитивный образ. Пластилинотерапия активизирует работу мозга за счёт мелкой моторики.
— Мы как специалисты, — рассказывает Ирина Николаевна, — также используем в работе EMDR (метод психотерапии, который помогает переработать травмирующий опыт за счёт движения глаз, звуков, прикосновений, помочь мозгу «переварить» застрявшие воспоминания и лишить их разрушительной силы. — Прим. ред.), телесно-ориентированные техники и другие методы.
Всё внимание — бойцу
Доброжелательный настрой, терпение, выдержка, эмпатия — это одни из главных критериев профессионализма военного психолога. И, конечно, полная концентрация внимания на собеседнике. По словам Ирины Николаевны, во время разговора с человеком важно замечать буквально всё: от покраснения кожи до интонации голоса.
— Профессиональный военный психолог, — поясняет Ирина Николаевна, — видит и запоминает любые признаки волнения бойца в беседе: движение бровей, покусывание губ. Важно, насколько близко или далеко он сидит, в какой позе. Отвечает на вопросы развёрнуто (готов к общению) или односложно (закрыт, замкнут). Смотрит в глаза или уходит от зрительного контакта.
Комплексная поддержка
Зачастую у парней, вернувшихся с фронта, фраза «я в порядке, у меня все хорошо» лишь способ защиты, бравада. Наступает ночь, и они остаются один на один со своими воспоминаниями. Кому-то снятся ночные кошмары, кто-то разговаривает во сне. Друг Ирины Карповой, который прошёл Чечню, вернувшись, долгое время спал одетым. И практически не улыбался — только уголками губ. Так по-разному реагирует человеческая психика на пережитый (или отложенный) стресс. Здесь важно не упустить время и как можно раньше начать работу с психологом.
— Обычно первыми ко мне обращаются родственники бойца, — делится специалист. — Если замечают у него признаки ПТСР. Начинаем с первичной оценки состояния. В отдельных случаях может потребоваться долгосрочная реабилитация, с привлечением невролога, психиатра и других специалистов.
Семья — в приоритете
— Отдельно работаем с семьями бойцов, — продолжает Ирина Николаевна, — занимаемся профилактикой вторичного травматизма (получение психотравм от соприкосновения с чужой болью. — Прим. ред.). Учим их заново выстраивать общение друг с другом. Для родственников это тоже стрессовая ситуация: видеть каждый день не прежнего весельчака и балагура, а закрытого, хмурого мужа, папу или сына. Учиться общаться с ним — новым. Постоянно контролировать себя в разговоре, чтобы не сказать лишнего. Того, что может спровоцировать негативную реакцию, агрессию.
Важно, чтобы в этой ситуации не пострадали дети. Они как индикаторы — чувствуют малейшее эмоциональное напряжение. Мы, случается, сталкиваемся с моментами, когда ранее активный ребёнок в школе или детском саду вдруг неожиданно становится замкнутым. Начинаем разбираться — оказывается, папа пришёл домой с СВО в отпуск. И ребёнок не увидел прежнего папу — тот начал вести себя отстранённо, потому что мыслями и душой там, на войне. Эти ситуации тоже надо прорабатывать, чтобы не травмировать детей.
Принять себя
Практически все участники спецоперации проходят стадии принятия себя в мирной жизни, цену которой они узнали сполна. Это, откровенно, непросто.
— Давайте представим, что мы уехали в лес на месяц, — предлагает Ирина Николаевна. — Живём в скромном домике, из удобств — рукомойник, из еды — крупы и консервы. И ровно через месяц возвращаемся в шумный город. Повсюду суета, машины, мигающие вывески, громко разговаривающие люди. И нам будет некомфортно, верно? А здесь люди вернулись не из туристического похода — с войны, где каждую минуту рядом что-то свистит или взрывается. И они в этой «какофонии» жили постоянно.
Если вы увидите человека, который при взрыве петарды падает на землю, знайте, парень недавно вернулся с фронта. Нужен ещё пример? Далеко ходить не надо. В прошлом году была по работе в Санкт-Петербурге. И около полудня оказалась рядом с Петропавловской крепостью. Часы бьют 12 — раздаётся традиционный выстрел из пушки.
И я… поворачиваюсь, чтобы уточнить, все ли окружающие живы. Объясню, почему так получилось: на тот момент прошло всего несколько дней, как я вернулась из очередной командировки в зону спецоперации. И не успела проработать эту ситуацию с личным психотерапевтом. А чего же мы хотим от парней, которые ежедневно учились жить под шум и свист вражеской канонады? Им нужно гораздо больше времени (и нашей помощи!), чтобы привыкнуть к мирной жизни.
В новую жизнь
Привыкнуть и к новым бытовым условиям. Для солдат, вернувшихся с фронта, житейские неурядицы на гражданке кажутся смешными. Хлеб свежий не привезли или воду на сутки отключили — и мы уже строчим гневные опусы в социальных сетях. Бойцы только пожмут плечами и скажут, что 4 км под обстрелами за этой водой ходили. Денёк без удобств вполне можно потерпеть.
Научимся ли мы слышать друг друга? Однозначно, уверена Ирина Карпова. Особенно сейчас, когда в Липецке действует региональное отделение Ассоциации ветеранов СВО. Для многих Zащитников эта новость сработала как «спусковой крючок»: мои братья рядом. Значит, мне в случае необходимости помогут.
Держи меня за руку
Участники спецоперации и сами готовы помогать — растить настоящих патриотов.
— Вместе с командой Ассоциации вовлекаем в общественную работу ветеранов СВО, — рассказывает Ирина Николаевна. — И не просто вовлекаем — заряжаем личным примером, желанием жить, заново радоваться простым, но таким важным вещам: здоровью близких, солнечной погоде, тому, что просто глаза открыли, а впереди целый день. Целый день для встреч, решения вопросов, объятий с любимыми. Да, впереди много работы, но мы обязательно справимся, потому что мы вместе. Вместе с нашими бойцами остаёмся на линии невидимого фронта. Фронта адаптации к мирной жизни и светлого будущего.
Блиц-опрос
Источник вдохновения: семья
Место силы: дача
Талисман: янтарная мышка
Любимый цвет: зелёный
Лучший подарок: бронежилет
Штрихи к портрету
Ирина Николаевна Карпова. Военный психолог РО ДОСААФ России по Липецкой области. Член Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги, Ассоциации педагогов, психологов и психотерапевтов Центрально-Чернозёмного района, Коллегии психологов Липецка. Заместитель руководителя Липецкой региональной общественной организации спортивно-патриотического воспитания и подготовки граждан «Альфа» и военно-спортивного клуба «Альфа» имени Лоськова. Окончила Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России по специальности «психолог, преподаватель психологии».
В 2025 году её статья вошла в «Методический сборник материалов региональных практик о поддержке и социальной адаптации мужчин с приобретённой инвалидностью — участников специальной военной операции».
Провела мастер-класс «Системный подход в психологической работе с участниками СВО и членами их семей» на 19-м Санкт-Петербургском саммите психологов.
Текст: Елена Мещерякова
Фото: Сергей Паршин и из архива героя