Продолжаем публикацию рождественских рассказов и зимних стихотворений, присланных на конкурс «Добрые истории». Действительно, чудесных историй много. И зачастую эти чудеса мы совершаем сами. Важно в суете дней остановиться на чуть-чуть, замереть и с детским удивлением посмотреть на этот прекрасный мир, который готов открыться нам. Как это делают замечательный поэт из Подмосковья Татьяна Гордиенко и героиня рассказа Татьяны Фефеловой. Жизнь — это всемогущий маг, а чудо может совершить каждый из нас. Главное — в это поверить и довериться жизни, как это сделали герои рассказа Натальи Горяйновой.

Татьяна Гордиенко

Родилась в Архангельске. Росла и училась в Запорожье. Сейчас живёт в Подмосковье. Член Союза литераторов России, Межрегионального Союза
писателей Украины и Союза русских писателей Восточного Крыма. Автор шести сборников стихотворений. Победитель и лауреат ряда конкурсов,
среди которых «Алые паруса» (2018, 2021), поэтический блиц-конкурс одного стихотворения к Международному дню русского языка «О, сколько силы в русской речи…» (Беларусь), литературно-музыкальный фестиваль «Интеллигентный сезон-2024», номинация — «Литературные переводы».

***
Снега, снега, больше снега,
чтоб до края закрома!
Жизни выстраданной лего:
скорби, паперть да сума.

Пусть же выбелит пороша
все печали долгих лет,
чтобы легче стала ноша
и отчётливее след,

чтоб вернее было слово
и значительней дела,
чтоб в душе и сердце снова
била жизнь в колокола!

***
Спасибо, Господи, за снег.
Он оказался очень кстати,
став воплощеньем благодати
и безмятежных зимних нег.

Спасибо, Господи, за свет,
за белизну дорог и парков.
Как мало этаких подарков
в житейской суете сует…

Дни были серы и пусты,
куда-то прятались надежды.
Мы выносили их, как прежде,
за скобки собственной мечты.

И вдруг такая кутерьма!
Всё закружилось, засверкало.
Природе было снега мало,
и расстаралася зима —

да так, однако, увлеклась!
Сокрыла всё под белым пухом.
И, если верить добрым слухам,
то сказка только началась.

***
Неба каменные своды,
леса тихого стена,
и метели хороводы
водят прямо у окна.

Застывают веток чёрных
кружевные изразцы,
и летят во все концы
стайки соек непокорных.

А дерев сквозная тень
вознесла к закату руки.
В завершающийся день
просочились сердца звуки.

***
Январь снегами занесён
почти по самую макушку.
Метелью зыбкою пленён,
он что-то шепчет ей на ушко.

Ещё потворствует во всём,
прощает ей любые всплески.
И так проходят день за днём
совсем не в шуточном бурлеске.

Поди-ка сколько нанесло
за эти долгих две недели.
В округе всё белым-бело:
дороги, парки и качели.

И кажется, что мир застыл,
как звёзды в треугольной
Дельте,
и больше не расправит крыл.
Но это кажется, поверьте.

* * *
Так было угодно вчера декабрю.
Он словно шептал:
— Я вам снеги дарю.
На самом же деле он радость
дарил
И был бесконечно радушен
и мил.

По пояс в сугробах рябина и ель,
И ветви берёз — что льняная
кудель.
В пушистом тумане терялся
закат,
А в воздухе плыл колдовской
аромат

Сосновых иголок, мороза,
конфет.
Повсюду декабрь наводил
марафет —
В природе, в умах и, конечно,
в душе,
И кофе заваривал в звёздном
ковше.

Он черпал любовь из большого
ларя,
Раздаривал людям, чтоб жили
не зря,
Чтоб в новый тревожный,
горячечный год
Над ними бы мирный сиял
небосвод.

* * *
Доставайте коробки
с игрушками,
мишуру из дубового шкафчика
и заветный мешочек
с хлопушками,
и «сокровища» с горного
Капчика.

Наступает пора воздаяния
снеговых Берендеевых россыпей.
Как полны в Новый год обаяния,
безусловно, и дети, и взрослые!

Снова минус и отсвет неоновый,
снова улицы с ёлками пышными.
А вокруг дух струится
лимоновый
в сочетании с пряными
вишнями.

Всё красиво. Но душу не радует.
Всё лишь внешне, а сердце-то
мается.
Снег кружится, кружится
и падает…
С укоризною улыбается.

* * *
Новый год! А будет ли он
новым?
Что изменит временной рубеж?
Станет всё блестящим
и фартовым?
Или чёрный вылиняет в беж?

Ничего такого не случится,
всё пойдёт обыденным путём.
Нет причин особых веселиться:
целый мир под гибельным
огнём.

Пусть же снег не путает
сознанье,
зимний ветер выдует беду.
Отдали мы жизнь на поруганье
в девяностом памятном году.

А теперь в сердцах взываем
к чуду.
Ждём благоприятных перемен,
в пику политическому блуду,
поднимая истину с колен.

Наталья Горяйнова

Родилась в 1975 году в Липецке. Окончила филологический факультет ЛГПУ имени Семёнова-Тян-Шанского. В журналистике с 1997 года. Прозу
и стихи начала писать гораздо раньше. Первые рассказы вышли в газете «Добрый вечер» (16+) и еженедельнике «Моя семья» (16+). Писала юмористические, романтические и детективные истории для ряда федеральных журналов ИД «Бурда» и ИД «Открытая планета». Рассказы и стихи опубликованы в ряде сборников.

В «Первом номере» работает с 2017 года. С 2020-го — главный редактор газеты.

СВЯТОЧНОЕ ГАДАНИЕ

Соня на Рождество приехала к бабушке в расстроенных чувствах: у подружки недавно уже второй ребёнок родился, а Соня до сих пор не замужем.

— Давай погадаю, — в очередной раз предложила бабушка, раскладывая карты.

— Да не верю я в это во всё, — отмахнулась раздражённо.

Бабушка постоянно ей гадала, как Соня в гости приезжала, и постоянно обещала жениха военного, бравого-здоровенного и почему-то блондина. Блондины Соне категорически не нравились, блондинов очень любила бабушка.

Бабушка Сони, Мария Михайловна, всю жизнь проработала библиотекарем, вела поэтический кружок, да ещё и сама стихи писала. В общем, была склонна к ажитации и всяким выдумкам.

— Не хочешь на картах, давай на свече погадаю, покапаем в воду, что получится…

— Ба, да что бы там ни накапало, ты только обручальное кольцо и видишь, и погоны ещё, — отмахнулась Соня.

— А хочешь верное гадание? — бабушка таинственно посмотрела на внучку. — Я так на твоего деда гадала. У всех Вани, Пети, а я Идлена нагадала себе.

Деда Сони действительно звали Идлен Серафимович. Сонин прадед Серафим очень стеснялся своего «поповского» имени, поэтому сыну решил дать имя в духе эпохи: Идеи Ленина — Идлен. Бабушка с ним познакомилась, когда по комсомольской путёвке в туристический лагерь в Крым ездила. Соня деда особо не знала, он умер, когда ей было 10 лет. Но помнила, что человеком он был необычайно мягким и… жгучим брюнетом.

— И как гадала? — больше из вежливости поинтересовалась Соня.

Бабушка и рассказала, что нужно на большом листе бумаги начертить круг, разделить его на секторы, внутри которых написать буквы и цифры и ещё «да», «нет», «возможно». Закоптить над свечой блюдце и глубокой ночью, и именно на Святки, когда явь и навь рука об руку ходят, погадать.

Поставить блюдце закопчённой стороной вниз на бумагу, возложить руки на блюдце, вызвать дух, например, Есенина и задать вопросы про суженого.

— Почему именно Есенина? — фыркнула Соня.

— Можно и не Есенина, — беспечно отмахнулась бабушка. — Просто стихи у него хорошие. Да и вообще… Он про любовь.

— Да и вообще, он блондин, — засмеялась Соня.

***
— Выйдет ли Соня в этом году замуж? — без обиняков обратилась к духу Мария Михайловна. Дух задумался, блюдечко начало ёрзать, а потом остановилось у «ВОЗМОЖНО». Она неодобрительно посмотрела на Соню и грозно спросила:

— А как будут звать Сониного мужа?

«АЛЕКСЕЙ», — ответил дух без колебаний. Соня усмехнулась — это было любимое бабушкино имя. Обладатель этого имени мог задержать книгу на два месяца, неправильно составить запрос в хранилище, даже громко шептать в читальном зале — такого бабушка только пожурит. Тогда как обладатель другого имени не отделался бы только штрафом, ему была бы ещё прочитана строгая нотация в кабинете заведующей.

— Военный?

Блюдце опять показало: «ВОЗМОЖНО».

Бабушка недовольно фыркнула.

Блюдце задвигалось, засуетилось и остановилось на цифре «2». Соня посмотрела на бабушку, Мария Михайловна — на Соню.

— У Сони будет два кавалера? — хихикнула Мария Михайловна.

Блюдце не двигалось.

— Она выйдет два раза замуж? — не унималась бабуля.

— А где я с ним познакомлюсь? — взяла Соня инициативу в свои руки.

Блюдце заметалось, но буквы не складывались в понятное название.

— Спать пора, — свернула гадание Мария Михайловна.

***
На старый Новый год Соня поехала в Мышкин, там жила бабушка по материнской линии, Вера Григорьевна. Соня любила бывать в этом небольшом старом русском городке, уютно расположившемся на Волге.

На старый Новый год удавалось собраться вместе всей многочисленной родне — у мамы Сони было пять сестёр. Сёстры приезжали с мужьями, детьми и внуками. Мама Сони была старшей, а внуков у неё ещё не было. Ни Соня, ни её младший 26-летний брат Федя надежд семье не давали, зато давали много поводов для разговоров, которые Соня приятными назвать никак не могла. Когда в разгар буйного домашнего веселья раздался звонок в дверь, Соня вздрогнула — она вдруг отчётливо поняла, что сейчас что-то случится. Сердце бешено затарабанило, и она старалась вспомнить, на каких буквах останавливалось блюдце и была ли там буква «М».

Соня замерла с пирогом в руках на кухне и не могла сойти с места. Лишь недовольный возглас бабушки: «Ну хоть кто-нибудь откройте дверь, иначе я с ума сойду от этого трезвона», — вывел её из ступора. С пирогом наперевес она открыла.

— Меня ещё никто с хлебом-солью не встречал, — весело приветствовал Соню бархатистый мужской голос, принадлежавший статному военному.
«Капитан», — привычно посчитала звёздочки Соня.

Её детство прошло за Уралом в военном городке, поэтому она в званиях разбиралась на раз. «Блондин», — отметила невольно.

— Разрешите представиться, Алексей, — щегольски щёлкнул мужчина каблуками.

— Привет, Лёха, — влетел двоюродный брат Илья. — Мой армейский друг, — кинул он объяснение Соне. — Пролетая над градом Мышкиным, решил залететь и к нам. Как твоя Наташка поживает? Скоро свадьба? Соню как будто ножом пырнули. Она ничего не могла с собой поделать, но ей казалось, что этот военный лётчик, ещё пять минут назад ничего не знавший про неё, её предал. Соня
спряталась в кладовке и весь вечер проплакала.

Потом позвонила школьной подруге.

— Надюш, можно я к тебе приеду? Я в Мышкине сейчас. Из Рыбинска в два ночи автобус к вам выходит. Часов в семь буду у тебя в Посаде.

***
Соня катила свой чемоданчик по холмистым улочкам ещё сонного Сергиева Посада. Даже Лавра, всегда наполненная людскими голосами, паломниками и экскурсантами, была тиха. Прошла мимо какой-то часовенки, решила зайти в ближайший супермаркет купить гостинцы. Но что-то заставило оглянуться, как будто в спину кто-то пристально смотрел. На Соню с иконы над дверью часовни смотрела женщина, и смотрела
так ласково и внимательно, что захотелось войти.

— Свечку можно?

— А там возьми, — в часовне был один сторож, он деловито открывал колодец.

— Что за икона висит над входом?

— Параскева-Пятница. Ваша бабья заступница. О женихе пришла просить? — глянул добродушно-весело. И Сонечке захотелось выплакать ему всю свою неустроенную жизнь, всё, даже что ни маме, ни бабушке не рассказывала. Как полгода встречалась с замечательным парнем, а потом оказалось, что он женат. Как три года они жили вместе с молодым человеком, и, когда Сонечка осмелилась и спросила, может, уже пора узаконить отношения, он ответил, что они ещё мало знают друг друга, и съехал от неё.

— Можно мне водички, — попросила сквозь слёзы Соня.

— Даже нужно, — засуетился тот, доставая из колодца бадью студёной воды.

У Сони даже скулы свело.

И она разрыдалась. Сторож жалостливо смотрел на неё, гладил корявой рукой по волосам и приговаривал:

— Все будет хорошо…

***
Вечером Соня заболела — горло горело огнём, температура скаканула за 39, тело ломало. Пока подруга бегала вокруг Сони с малиной, мёдом, содой и молоком, её муж позвонил однокласснику — тот окончил военно-медицинскую академию. Через полчаса на лоб Сони легло что-то холодное, и кто-то одним жестом прекратил этот ужасающий концерт духового оркестра, что не давал ей уснуть.

Утром Соню разбудил весёлый незнакомый голос:

— Как там поживает моя больная? Дрыхнет? Это хорошо.

— Кто вы? — Соня поёжилась, всё-таки неприятно представать в неглиже и растрёпанной перед незнакомым человеком, тем более мужчиной.

— Я ваш доктор. Майор медицинской службы Алексей Юрьевич, — привычно представился мужчина и, увидев, как удивлённо взлетели Сонины брови, смутившись, добавил: — Военная привычка.

Можно просто Алексей.

— У меня коронавирус?

— Сommunis faucium. Ангина обыкновенная, — весело ответил доктор. — Уже завтра на ноги встанете. Полощите горло. Больше питья — чай с облепихой и имбирём.

Соня внимательно смотрела на него.

— А у вас какой цвет волос?

Доктор смутился.

— Ну, — он покрутил головой и поводил по ней туда-сюда ладонью, — был когда-то жгучим брюнетом. Сейчас как Гоша Куценко. Лыс. Доктор что-то ещё пробормотал и ретировался. Соня готова была провалиться от стыда за глупый и неуместный вопрос.

— Дура я. Полная дура. Двое их было. И ни одного не смогла получить, — расшифровала гадание Соня.

***
— Бабушка, это всё неправда, все твои гадания, — рыдала Соня через два дня у Марии Михайловны.

— Это я, старая дура, блюдце двигала, — смущённо призналась та, стараясь утешить внучку.

— А «2»? Блюдце показывало цифру «2», — кричала Соня.

— Просто решила пофантазировать. Думала, это тебя сподвигнет, — лицо Марии Михайловны сочувственно и виновато морщилось. Она сама
готова была расплакаться.

Соня задохнулась от возмущения. Неизвестно, чего бы она наговорила бабушке, но её телефон истошно завопил — она специально поставила
неприятную мелодию на входящие неизвестные номера. Бабушка схватила верещащую трубку, ища в ней спасение от неприятных разбирательств
с внучкой:

— Кто это? — бабушка накинулась на невидимого собеседника. И даже не дав ответить, продолжила: — Центробанк? МВД? Или королева английская? Что вы звоните? Денег надо? Их нет у меня.

На том конце провода повисло непонимающее молчание.

— Соня? — робко поинтересовалась трубка.

— Нет. Это её бабушка, Мария Михайловна.

— А что с Соней? — испугалась трубка.

— Сердце, — сокрушённо сказала бабушка, глядя на всё ещё шмыгающую носом, но уже прислушивающуюся к разговору внучку.

— Что с сердцем? Она в больнице? — голос в трубке кричал так, что даже Соня услышала.

— Пока нет, — строго сказала бабушка. — Но, если вы будете так и дальше истошно орать, в больнице окажусь я. Ах, вы врач. И, если что, меня
вылечите, — Мария Михайловна на секунду задумалась. — Ну так приезжайте уже и лечите. Ей что-то ответили, и она нажала отбой.

— Он приедет, — бабушка восторженно смотрела на внучку. — Сказал, что часа через три будет у нас.

— Кто? — Соня с ужасом и недоверием смотрела на бабушку.

— Алексей.

Татьяна Фефелова

Родилась 6 марта 1993 года в Липецке, в семье скульптора. С детства проявляла интерес к творчеству и спорту, рисовала и участвовала в спортивных мероприятиях. В 2015 году успешно закончила ЛГТУ по специальности «строительство». Несколько лет работала инженером. После замужества и рождения детей решила поменять профессию и стала заниматься любимым делом. Открыла творческую мастерскую, где ведёт художественный кружок для взрослых и детей.

В «ПН» публикуется впервые.

ТА САМАЯ ВСТРЕЧА

Помню прекрасный зимний день. Утро. Стоял мороз. Снега было мало, но тот, что остался лежать на ветвях деревьев, тротуарах и домах, сверкал прекрасными искрами на солнце. Дым от машин шёл вверх. Люди, укутавшись от холода, шли быстро и бодро, на лицах читалась радость
от предвкушения предстоящих праздников и такой славной морозной погоды.

Настроение было хорошим и у меня: удалось вырваться из долгих декретных будней, и те несколько часов, что были в моём распоряжении, планировала провести «по-взрослому», отправившись за покупками.

Покупки случились — к счастью, их оказалось немного. Выйдя из магазина, я увидела безногого мужчину в инвалидной коляске, просящего милостыню. Такие эпизоды всегда вызывали у меня смущение. То ли он бедный человек, которому не повезло в жизни, и он сводит концы с концами. То ли бывший военный, отдавший своё здоровье Родине… за нас и наших детей. А может, он просто аферист, каких было полно в 1990-е.

Я заставила себя остановиться и достала кошелёк. Иногда очень важно уметь останавливаться, подумать. А то эти суетные мысли, как ноги, вечно нас куда-то несут.

Мужчина с добрыми и ясными глазами искренне улыбнулся и поблагодарил. Сердце сжалось. Стало стыдно собственных сомнений.

Обратила внимание на его руки: от мороза они опухли и потрескались, казалось, что они вообще плохо слушались его.

Я ушла. Но мысли о руках и холоде не давали покоя. Что я могу сделать? Как помочь? Может, купить перчатки? Очевидно, сидит он там уже долго.

Пришла мысль взять горячий напиток и еду. Мне повезло, рядом оказалось подходящее место. Пока ждала свой заказ, мысли не покидали мою голову. Почему? Прежде я так не делала. И надо ли мне всё это? Получив пакет с едой, я вернулась и спросила, примет ли он такой подарок.

Мужчина просто расцвёл. Его искренность и простота тронули моё сердце.

Когда я шла домой, мир вокруг будто изменился и стал таким приветливым, добрым, светлым. Птицы щебетали удивительные морозные песни, дворы домов стояли тихо, воздух дышал миром, и даже мороз перестал быть злым, а казался «забавным краснощёким малышом».

Я смотрела на происходящее и удивлялась этому зрению, что внезапно открылось, будто смотрела душой.

Для кого этот случай? Для нуждающегося человека на улице? Или этим человеком была я? Для меня очевидно: я тот нуждающийся в добрых делах и открытом сердце, а скромный мужчина с улицы помог мне это понять и открыть новый мир. И о перчатках. Оказалось, они у него были.