Как жили, работали и умирали потомки великого учёного в блокадном Ленинграде.

27 января 1944 года — снятие блокадного ленинградского кольца. 872 дня в Ленинграде шло массовое истребление людей, которые мученически клали свою жертву — жизнь — на алтарь Победы. Потомки Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского, умирая, делали невозможное: творили будущее из дней ада.

Приносим извинения, страница ещё редактируется. Зайдите чуть позже, чтобы увидеть окончательную версию материала.

Смертельное испытание

Начальник штаба Верховного главнокомандования вооружённых сил Третьего рейха Кейтель так определил участь советских людей после захвата Советского Союза: «Надо принимать во внимание, что человеческая жизнь в этих странах не имеет существенной цены. И устрашающего действия можно добиться только путём применения мер необычайной жестокости». Эти слова, как и все установки гитлеровцев, превратили жизнь ленинградцев, воспитанных на том, что «любимый город может спать спокойно», а «три танкиста, три весёлых друга» быстро защитят от всех врагов, — превратили жизнь в испытание: долгое, мучительное и жертвенное.

Довоенный Ленинград — город, в котором было сложно прописаться. Как и Москва, он давал больший «простор для мечты и для жизни», нежели другие города. Предоставлял лучшее снабжение, широкий выбор в области образования, культуры. Однако после войны разрушенный бывший архитектурный шедевр, где умирали люди, избегали многие ленинградцы. Не все эвакуированные по Дороге жизни хотели возвращаться на те улицы, в здания, с которыми ассоциировалась смерть.

На Васильевском острове

Дом № 39 на 8-й линии Васильевского острова принадлежал Петру Петровичу Семёнову-Тян-Шанскому. Сюда он приехал после женитьбы на дочери хозяина дома Елизавете Андреевне Заблоцкой-Десятовской. Как и усадьба Рязанка в Чаплыгинском районе, он считается родовым гнездом Семёновых-Тян-Шанских. В нём всё так же живут потомки знаменитого исследователя и путешественника.

В стенах этого дома с января по март 1942 года умерли от истощения три человека из семьи великого учёного. Всего же в блокадном Ленинграде умерло пятеро потомков Петра Петровича: трое сыновей и два внука. Ещё один внук, младший лейтенант Кирилл Рафаилович Семёнов-Тян-Шанский, погиб, защищая Ленинград, 12 марта 1942-го.

Частица дивного величья

У Петра Петровича Семёнова Тян-Шанского было два брака, в которых родились восемь детей. Измаил — пятый сын Петра Петровича и Елизаветы Андреевны. Он родился в 1874 году. Здесь же и скончался первым из всех блокадников Семёновых-Тян-Шанских.

— К тому времени он был состоявшимся учёным, — рассказывал Александр Семёнов-Тян-Шанский, внук Измаила Петровича. — Считался основоположником российской военной метеорологии. И, несмотря на то что он был мирным учёным, в годы Первой мировой войны за открытия в необычайно тогда ценившейся из-за развития военной авиации метеорологии удостоился звания полковника Русской императорской армии.

Измаил Петрович умер 3 января 1942 года, ему было 67 лет. Для человека преклонного возраста сносить голод, о котором мы сейчас не имеем никакого представления, особенно мучительно. Но он находил в себе силы делиться своей нормой хлеба с женой, перенёсшей инсульт. Для всех больших людей жизнь другого человека является ценнее собственной. И испытания только усиливают их систему ценностей. Тогда ещё не были написаны слова «мы за ценой не постоим», но они присутствовали в поступках. Так, Измаил Петрович, отдавая большую часть собственного пайка, спас жизнь жены, а себя не сберёг.

Умирая, жили

Эти люди заслуживают самых возвышенных слов. Но и употребляя их, становится понятно, что они были выше, сильнее любых слов. Они жили, будто пытаясь переломить собой жестокий холод, как лёд Невы, куда медленно брели за водой обессиленные ленинградцы. Через бомбёжки, чёрные окна домов, разрушенные стены домов. А по дорожкам санки, в которых везли лёгкие человеческие тела в сторону улицы Марата — к таким же, сложенным у стен трупам.

Вторым в скорбной цепочке умерших стал Михаил Дмитриевич — внук Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского. Он скончался от голодной дистрофии 19 января 1942 года, немного не дожив до 60-летия. А всего месяц назад, 9 декабря 1941-го, Михаил Дмитриевич, будучи преподавателем Ленинградского педагогического института, защитил докторскую диссертацию по иссушению почв на территории СССР — по всем правилам, с оппонентами.

Семья была единой

Блокадная апатия людей вела к ослаблению социальных, внутрисемейных связей. Часто человек вообще выключался из общества и погибал. Однако в семье Тян-Шанских поддерживали друг друга, несмотря на происходящее.

— То, что семья была единой, читается во всём, — говорит старший научный сотрудник музея-усадьбы Семёнова-Тян-Шанского Александр Богданов. — Сестра Михаила Дмитриевича Вера позднее вспоминала небольшой, но очень яркий эпизод. У неё с довоенной поры сохранилось несколько «пьяных вишен» из настойки. И она пошла с ними в гости к умирающему брату Михаилу, чтобы «устроить пир». Конечно, это был жест моральной поддержки. Они говорили о скором и радостном, хорошем будущем. Усталый, слабый, Михаил прочёл свои новые стихи. И растрогался тогда до слёз от угощения этими несколькими вишенками.

Блокадные «катюши»

4 февраля 1942 года, спустя месяц после смерти отца, военного метеоролога Измаила Петровича Семёнова-Тян-Шанского, умер его сын Святослав. Талантливый инженер-изобретатель, работавший на заводе имени Карла Маркса. Ему было 34 года.

До войны предприятие, куда он ежедневно ходил, истощённый, не менее 10 км по аномальному холоду зимы 1942-го, выпускало ткацкие станки. Во время Великой Отечественной начало производить реактивные миномёты «катюша» и боеприпасы.

Тела Измаила Петровича, Святослава Измаиловича и Михаила Дмитриевича лежали несколько месяцев дома, пока их не похоронили в братской могиле, во рву, на острове с символическим названием Голодай, где находилось Смоленское блокадное кладбище.

«О прошлом», которое будет

Ещё два сына Петра Петровича — доктор географических наук Вениамин Петрович (умер 10 февраля 1942 года) и знаменитый энтомолог Андрей Петрович (умер 8 апреля 1942 года) — вели дневники.

Дневник Вениамина Петровича заканчивается на том месте, где у него не хватило сил писать дальше. Запись обрывается на слове «так» за несколько часов до смерти. Кажется, в этом обрыве — вся полнота и трагедия блокады. Вениамин Петрович писал для потомков, веря, что победа непременно будет. Он озаглавил их «О прошлом», думая о будущем до последних минут своей жизни.

Текст: Светлана Чеботарёва
Фото из архива музея-усадьбы П. П. Семёнова—Тян-Шанского